№ 2, 2005

Премьера в Русском духовном театре "Глас"

Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет - и не может…
Ф.И.Тютчев

Театр «Глас» решился напомнить всем, что Чехов прежде всего - человек православный и что писатель он тоже православный, а потому ответы на «философические» вопросы, в отличие от многих своих современников, Антон Павлович вне Бога не видел и не искал. Это великий дар Божий - интересоваться жизнью и людьми больше, чем собою. Но всех своих «героев», по свидетельству Ивана Бунина, Чехов держал на расстоянии от себя. Его называли «певцом сумеречных настроений» - писатель молча сносил эту несправедливость, не вступая ни с кем в дискуссии и споры и не оправдываясь. Так он защищал свой внутренний мир от чужеродных посягательств. В этом особенность чеховской личности. И ее надо чувствовать.

- Чехов угадал трагедию, почему ломаются крылья у людей и даже у целого народа, - говорит режиссер-постановщик спектакля Никита Астахов. - Нам не подвластно творческое вдохновение. Это божественное откровение, когда наш разум связывается с Богом. Природу этого откровения мы никогда не постигнем, нам это не дано. Неверующий в Бога Константин Треплев осознает свое творческое бессилие и неприкаянность в жизни, и это вконец заводит его в тупик - в этом смысл трагической концовки пьесы. Но она - как предупреждение всем нам.

К этому хочется добавить, что на протяжении всего спектакля на краю сцены лежит чучело чайки. По преданию, в чайках живут души погибших моряков, и в этой жила такая же - она вместе с чайкой провожала корабли в далекие плавания. Но птицу подстрелили, и душа моряка тоже оказалась обескрыленной и неприкаянной. И чайка, и обескрыленная душа - действующие лица спектакля (не в буквальном, конечно, смысле). Потом, перед тем как занавес окончательно опустится, чучело чайки будет с грустью гладить «тихий ангел», которого нежно сыграла юная актриса, совсем еще маленькая девочка Юнона Захарьева.

Никита Астахов нарочно назвал свой спектакль «Репетируем «Чайку», чтобы ввести еще одного героя - режиссера. Его так и подмывало напомнить зрителю о Чехове истинном, а не придуманном «новаторами» от искусства. Те сокровенные мысли, которые прятал Чехов от обывателей и мещан, звучат сегодня в «Гласе» в силу того, что пора, наконец, защитить писателя от его пошлых толкователей: «Теперешняя культура - это начало работы во имя великого будущего, работы, которая будет продолжаться, быть может, еще десятки тысяч лет для того, чтобы хотя бы в отдаленном будущем человечество познало истину настоящего Бога, то есть не угадывало бы в Достоевском, а познало ясно, как познало, что дважды два есть четыре». Знаем ли мы такого Чехова?! И еще: «Чехов - одна из поразительнейших, чудесных тайн, замкнутых таким мудреным замком, к которому долго еще будут подбирать ключи. Мое евангелие - Чехов», - это из письма писателя Константина Тренева Горькому.

Диалоги в спектакле только на первый взгляд мягкие и блуждающие. Актеры чувствуют и прекрасно передают знаменитую чеховскую иронию, в некоторых сценах им помогают в этом персонажи-двойники. Их герои говорят о вещах обыденных и спонтанных, но в их эмоциях или недосказанности просматривается душа писателя, страдающая и переживающая. И музыка, написанная Сергеем Жуковым, лишь подчеркивает всю нелепость происходящего на сцене.

И, тем не менее, на сцене - комедия, как и определено было Чеховым. Но комедия тихая и уравновешенная. Комедия дрянной жизни, которая не стоит ни слез, ни смеха. Зачем родились, для чего живут и почему умирают - персонажи знать не хотят. Они не слышат и не понимают друг друга, они мучительно тщеславны и бездушны. Тригорин (А.Захарьев) страдает, что не может высоко взлететь в общественном мнении, как Толстой и Тургенев; Аркадина (засл. арт. РФ Т.Белевич и Г.Маслакова) патологически не может слышать хвалу кому-либо: «Психологический курьез - моя мать, - говорит о ней Треплев, - …нужно хвалить только ее одну, нужно писать о ней, кричать, восторгаться ее необыкновенною игрой»; Нина Заречная (А.Федоркова) на все готова пойти, лишь бы попасть в круг избранных; Треплев (В.Золотоног), с детства тяжело переживая свою неполноценность, доводит себя до состояния ненависти к жизни… Но не таятся ли Треплев или Тригорин, или Аркадина, или Дорн (засл. арт. Чувашии Н.Каленов) - еще одно «чудо» природы - в каждом из нас? Тщеславие, эгоизм, бездушность и бездуховность заставляют их всех только страдать. Это не жизнь, это не суть людей искусства, и Чехов исподтишка смеется над ними. Лишь Нине Заречной чудесным образом приходит осмысление всего происходящего с ней и вокруг нее, и в этом мы угадываем Чехова, и в этом кульминация спектакля:

«Нина: …Я теперь знаю, что в нашем деле - все равно, играем мы на сцене или пишем - главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а уменье терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую, и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни.

Вера и терпение не могут помешать осуществиться ее мечте, а, напротив, придают силы. В бездуховности же человек обречен лишь на страдания. Оттого и не слышно смеха в зале и нет скучающих лиц. В зале - размышление.

«Вспомните, что писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, - говорит в заключение персонаж-режиссер, а вместе с ним и Чехов, - имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и вас зовут туда же, и вы чувствуете не умом, а всем своим существом, что у них есть какая-то цель, которая тревожит воображение».

Русский духовный театр «Глас» не только в чеховской «Чайке», но во всех своих спектаклях говорит о великом духовном смысле жизни русского православного человека. Это его цель, которая и тревожит наше воображение.