Правда - в том, что победил советский народ
Истоки мужества и стойкости
Выражая благодарность ветеранам, воздавая должное памяти всех участников Великой Отечественной войны в год 60-летия нашей Победы над фашистской Германией, мы неизменно задумываемся над ее историческими уроками, над истоками мужества и стойкости советского народа и его армии. Многим нашим читателям, несомненно, будет интересно узнать точку зрения на этот счет известного писателя, социолога, философа, ветерана войны Александра ЗИНОВЬЕВА, которую он излагает в беседе с главным редактором журнала «Социальное партнерство» Николаем МЯКИННИКОМ. Это компетентное мнение интересно тем более, что А.Зиновьев не просто участвовал в войне, а испил ее чашу сполна и до дна: от первых вражеских залпов и бомбежек у западной границы, под Перемышлем, испытав горечь отступления и окружения, выстояв под Москвой, - до советских залпов победного салюта в Берлине.
Самое страшное - это растерянность и паника
Давно известно, что истинные фронтовики не любят говорить о самой войне, не хотят, очевидно, заново переживать с таким трудом пережитое однажды. Заметим, это свойственно и Александру Зиновьеву, особенно что касается личного участия в боях. Но ведь важно узнать от этого интереснейшего человека правду о войне в целом.
- Александр Александрович, вы прошли Отечественную, самую кровопролитную из всех войн с самого начала и до конца, что само по себе уникально. По-своему удивительна и возможность говорить с вами на эту тему, поскольку неумолимое время - 60 лет после Победы - не пощадило уже многих бывших фронтовиков… И сейчас «образ войны» создают все чаще те, кто ее и в глаза не видел. Отсюда немало искажений, мифов. Какова она, правда войны? Скажите, прежде всего, какие эпизоды фронтовой жизни были для вас лично наиболее тяжелыми, а какие - самыми радостными, счастливыми?
- Самыми тяжелыми были случаи паники в начале войны и присутствие в таких ситуациях, а самое радостное - это участие в боевых операциях и вступление на территорию Германии в составе победоносной армии.
Как война начиналась, А.Зиновьев видел своими глазами на границе, на Украине. Удар немцев был настолько ошеломляющим, что Красная Армия понесла колоссальные потери и во многих частях наступила растерянность. В обстановке хаоса случалось, что бойцы бросали оружие и сдавались в плен, хотя еще могли сопротивляться. Положение усугублялось тем, что возникали проблемы с боеприпасами, едой, ночлегом. Когда в течение нескольких дней солдат ничего не ел, степень его деморализации возрастала. Некоторые сдавались немцам из-за невыносимого голода. Все это сильно угнетало.
Однако, по словам А.Зиновьева, такое состояние моментально пропадало, как только находился волевой, инициативный командир, который восстанавливал «советскую ячейку». И когда потом политрук говорил, что для выполнения задания нужны добровольцы, «два шага вперед» делали все. Хотя в строю могло не быть вообще ни одного коммуниста. В то же время там могли быть и те солдаты, которые еще вчера в панике бежали от немцев. Важно, что, какой бы ни была катастрофа, бои все равно велись. Возникали тысячи очагов сопротивления. На фоне общего отступления у нас тоже были, пусть и редкие, но все же победы. И главная из них заключалась в том, что «блицкриг» удалось сорвать. Мы выиграли время - и немцам не удалось сделать войну молниеносной.
К числу послевоенных мифов Александр Александрович относит «рассказы» о том, что в первые дни войны были широко распространены антисоветские настроения. И, якобы, это стало одной из существенных причин нашего поражения. Такого как раз и не было! Сам Зиновьев в июле 41-го оказался в окружении, куда попали остатки самых разных воинских частей. Вооружены все были плохо. Достаточно сказать, что из некоторых винтовок, в том числе Александра, и стрелять-то было нельзя! Разве что в штыковую атаку идти. Даже минометы не стреляли: имевшиеся мины к ним не подходили. Тем, кому положение показалось безвыходным, сознательно сдались. Не из идеологических соображений, а попросту надеясь выжить. Большинство же с боями прорывалось к своим. Некоторым удавалось выходить из окружения. Зиновьев был среди них.
- Какие этапы и события войны вы считаете коренными, поворотными для общей Победы над врагом? В чем вы видите истоки и движущие силы Победы?
- Во-первых, оборона Москвы, похоронившая надежды немцев на «блицкриг». Во-вторых, Сталинградская битва, сделавшая поражение Германии неизбежным. И, в-третьих, перенос военных операций на территорию Германии, сделавший неотвратимость нашей Победы очевидной для всей планеты. Основными факторами Победы были следующие: советская коммунистическая социальная организация, коммунистическая партия и сталинское руководство, лично Сталин и вера советского народа в эти факторы и в Победу. И, конечно, русский народ. Сталин о его роли сказал правильно.
Затем, коренной интеллектуальный перелом. Страшное поражение, понесенное в самом начале войны, по мнению А.Зиновьева, вынудило высшее руководство страны вынести соответствующие уроки и радикально изменить сам подход к войне, к выработке стратегии ее ведения. На командные посты в армии стали выдвигать молодежь с базовым образованием. Многие из молодых быстро становились хорошими командирами. Ими укомплектовывали и штабы всех уровней. Роль штабов вскоре стала качественно иной. Настоящее чудо произошло в сфере экономики. Заводы, создаваемые буквально на пустом месте, очень скоро начинали давать столь необходимую для фронта продукцию. Все эти факторы сыграли решающую роль в дальнейшем ходе войны. Глубокий переворот в сознании как руководства, так и всего населения Советского Союза, ставший следствием поражений начала войны, до сих пор, по мнению Зиновьева, по-настоящему не изучен.
Еще один фактор в том, что возникла непоколебимая вера в Победу. У самого Зиновьева, например, и мысли не было о том, что можно проиграть войну. Среди окружавших его людей никто не говорил о поражении. Во всяком случае, вслух это не произносилось. Может быть, сомневающиеся в Победе были среди тех, кто сдавался в плен.
Это была социальная война
- Что сыграло определяющую роль в подавлении врага: экономическая мощь, идеология страны, техническое вооружение, дух войск, доблесть солдат, полководческое искусство?
- Весь комплекс упомянутых факторов. Но главная роль принадлежит, повторяю, коммунистической социальной системе, включавшей в себя систему власти, экономику, идеологию, систему образования и воспитания масс населения.
В идейном, психологическом отношении, по мнению Александра Зиновьева, страна была готова к войне. А вот в военном и материально-техническом плане подготовиться по-настоящему не удалось: времени было мало. И средств не хватало. Отсутствовало понимание ситуации в целом, хотя уже было ясно, что предстоящая война станет войной моторов. Но все еще действовала инерция Гражданской войны - с ее «кавалерийским наскоком». О состоянии «советских моторов» и прочности «нашей брони» в самом начале войны и позднее А.Зиновьев знает не понаслышке: испытал все, поскольку воевал и в танковых войсках, и в авиации. И горел в самолете - и остался в живых.
- Можно ли привести конкретное сравнение уровней технического вооружения наших и вражеских войск в начале войны?
- Военно-техническое превосходство вермахта было разительным. Немцы к 1941 году имели мощнейшую армию, включавшую в себя крупные танковые подразделения, имелся также опыт их использования. И была обозначена ясная установка на «блицкриг». Они бросили все силы на то, чтобы сломить Советский Союз.
Тогда, в самом начале войны, проявились недостатки технического оснащения Красной Армии. Например, те танки и самолеты, с которыми страна встретила войну, для решения серьезных задач оказались просто непригодны. В частности, это относится к танку «Т-5», который был на вооружении наших частей. Это относится к таким самолетам, как «И-15», «И-16», на которых мне самому приходилось летать. «Ишаки», как их тогда называли, по сравнению с немецкими самолетами были «пустым местом». К счастью, их вскоре сняли с вооружения. И главное - в ходе войны благодаря запуску в серийное производство новых образцов вооружения на фронт стали поступать превосходные советские танки и самолеты. Так, на поля сражений вышел «Т-34» - лучший, по общему признанию, танк Второй мировой войны. А в небо взлетел «Ил-2» - лучший штурмовик.
- Как-то вы говорили об интеллектуальном превосходстве нашей армии над немецкой…
- Действительно, серьезной предпосылкой нашей Победы стала модернизированная в предвоенные годы в стране система образования. Для всего мира советская школа 30-х годов прошлого века была беспрецедентным явлением. Тогда удалось обучить миллионы людей. Причем советская школа не только давала хорошее образование - она воспитывала кадры. В результате в конце 30-х армия стала пополняться молодежью со средним образованием. Колоссально повысился интеллектуальный уровень призывников. Кроме того, в то время было создано множество военных училищ и академий. Вот почему с началом войны подготовка офицерских кадров могла идти ускоренными темпами. Надо заметить при этом, что в фашистской Германии в ходе войны возникла нехватка офицерских кадров.
Мы победили в той страшной войне, по словам Зиновьева, еще и потому, что баланс стратегического потенциала генеральных штабов СССР и Германии все-таки оказался в нашу пользу. Конечно, находясь на фронте, Александр Александрович такого сравнения проводить не мог: уровень тогдашнего его образования не позволял этого. Однако позже, осмысливая пройденное уже как сложившийся исследователь, он пришел к выводу, что Вторая мировая война, носившая тотальный характер, была войной социальной. Советскому Союзу противостояла не только хорошо вооруженная армия, а целый социальный строй. Поэтому давать оценку потенциалу генштабов надо с учетом этого обстоятельства. Ибо дело было не в том, какую армию и куда переместить. Уровень нашего Генштаба, по мнению Зиновьева, был на порядок выше не только немецкого, но и генштаба любого из государств, участвовавших в войне. Если бы это было не так, мы проиграли бы.
Таким образом, в приближении и достижении Победы СССР в Великой Отечественной войне решающую роль сыграл целый комплекс факторов. Значимость их различна. Но главным из них Александр Александрович считает тот социальный строй, который установился в стране после 1917 года. Называет он его реальным социализмом. Все остальные факторы сыграли свою роль только потому, что существовал этот - главный.
Характерно, что при всей сложности и напряженности международной обстановки накануне войны будущий противник в общественном мнении советских людей ассоциировался с Германией. Фашистская Германия стала орудием всего капиталистического Запада в войне против коммунистического Советского Союза. А то, что со временем эта социальная война дополнилась еще и войной внутри самого западного мира, сути дела не изменило. Понимание социальной сущности предстоявшей войны, по убеждению А.Зиновьева, имело принципиальное значение.
Солдат и генерал - в одном строю победителей
- Какова ваша точка зрения на роль солдата, офицера, генерала в ходе военных действий? Правильно ли сказано, что «города сдают солдаты - генералы их берут»?
- В моей точке зрения на этот счет нет ничего особенного, о чем стоило бы вести речь. Приведенная фраза - суть всего лишь образное, фигуральное выражение. Так говорится для красного словца. А если серьезно - слова эти бессмысленны.
Важным считает А.Зиновьев то, что наши люди к такому участию в войне, которое они проявили, были подготовлены и воспитаны советской системой, обучены в советских школах и институтах. Эти люди, надевшие солдатские и офицерские шинели, поднялись на борьбу с немецкими захватчиками. Победил народ не какой-то там абстрактный, а именно советский. Среди факторов, приблизивших Победу, был патриотизм. Но, опять-таки, какой патриотизм? Советский!
В то же время значение патриотизма нельзя преувеличивать. На одного героя-патриота обычно приходился десяток людей, стремившихся укрыться от фронта, отсидеться в тылу. В атаку шли по команде, а не добровольно. Героизм был. Но он во многом был вынужденным. Героизм, по словам Зиновьева, - явление временное. Долговременно же работают организация, система. И в годы войны вся наша жизнь была налажена так, что миллионы людей шли в армию и сражались. Тогда стоял вопрос о жизни и смерти целого народа. Не будь системы защиты - не было бы и Победы.
С другой стороны, абсурдно мнение, будто советские люди сражались за Родину, а не за советский социальный строй. В 40-е годы коммунистический строй был образом жизни, а не политическим режимом. Отделить его от большинства населения практически невозможно. Хотели люди этого или нет, защищая себя, страну, они защищали новый социальный строй. Россия и коммунизм были не параллельными понятиями, а единым.
- Каков, на ваш взгляд, вклад в общее дело, с одной стороны, ополченцев в начале войны и, с другой стороны, штрафных батальонов, брошенных в сражения позднее?
- На эту тему у меня определенного мнения нет.
- Говорят, что мы победили за счет живой силы. Так ли это?
- Утверждение, будто мы победили за счет живой силы, односторонне, поверхностно. Конечно, потери были огромные. Они объяснимы. Но включать их в сущность Победы - значит, не понимать сути войны или сознательно искажать ее итоги.
- Кто из полководцев Великой Отечественной вам наиболее близок, понятен? Считаете ли вы, что кто-то в историческом смысле еще недооценен? Так, Владимир Карпов в свое время воздал должное памяти генерала Николая Петрова в своей книге «Полководец» (там, где воевал Петров, враг не прошел…)
- Величайшим военным стратегом был Сталин. И это в годы войны (особенно на ее завершающей стадии) признавали даже враги. Поэтому я считаю чудовищной несправедливостью, что у Сталинграда отобрали имя Сталина. И еще более чудовищной несправедливостью является замалчивание роли Сталина в минувшей войне и даже искажение этой роли в нынешней России.
Что касается полководцев (военачальников), то многие из них стали выдающимися (Жуков в первую очередь) лишь постольку, поскольку во главе военного руководства был Сталин. Тут ситуация подобна той, что сложилась в отношении Наполеона и его маршалов: они не стали бы «великими» без него. При Сталине появилась большая плеяда блестящих полководцев, превосходивших таковых у Гитлера и наших западных союзников.
На Западе, оценивая Победу, любят делать акцент на огромной территории нашей страны, на бездорожье, зимних морозах и, наконец, на помощи союзников. Да, считает Зиновьев, все это было, но отнюдь не в числе главных факторов. Помощь союзников, например, имела совсем не такое большое значение, как о ней начали говорить в 90-е годы прошлого века. На самом деле - и тому тысячи доказательств - союзники включились в войну с целью сделать проникновение русских в Европу минимальным. Потому и открыли Второй фронт. Но тогда, в 1943 году, после Сталинграда и Курской битвы, всем и так было ясно, что Победа будет за нами.
К Тегеранской конференции, по словам А.Зиновьева, Сталин уже завоевал себе место ключевой фигуры в мировой политике. Он в значительной мере манипулировал поведением лидеров западных стран. А у нас до сего дня происходят поразительные вещи. Отмечая День Победы, даже не упоминают имени Верховного главнокомандующего. Читая лекции в МГУ, Александр Александрович задавал студентам вопрос о том, кто был в СССР Верховным главнокомандующим во время Великой Отечественной войны. И что же - никто не знает: называют Жукова, Конева, но не Сталина. Сам Зиновьев 21 год прожил в Германии и свидетельствует, что там никому не приходит в голову написать историю гитлеровской Германии без Гитлера. У нас же, как у иванов, не помнящих родства, получается, будто война прошла… без Сталина.
Какова она - правда войны?
- Считается, что война не окончена до тех пор, пока не похоронен последний солдат… Что вы думаете, скажем, о том, что до сих пор не найдены и даже не названы по именам многие из тех, кто убит под Ржевом, Псковом, Новгородом?
- На эту тему я вообще не думаю. Случалось, что на моих глазах погибали десятки наших солдат… И не было никакой возможности их похоронить и записать имена. Скорее всего, они так и исчезли навечно безымянными. Так что фраза насчет непохороненного солдата - очередная «поэтическая чушь».
- Изменились ли со временем ваши взгляды на события войны и оценки причин происшедшего? Как повлияла на это ваша работа над книгами о войне, как ваша позиция выражена в этих книгах? Будете ли вы еще писать о войне?
- Изменились только в смысле лучшего понимания характера и хода войны, поскольку я стал подходить к их изучению с исследовательских позиций - как ученый. В своих книгах я уделял внимания войне сравнительно немного, в основном освещая социальные аспекты жизни страны. Я довольно часто использовал автобиографические эпизоды жизни тех лет, но не с целью описания именно войны, а как иллюстрации социальных явлений. Тогда я сочинял много стихов. Но публиковать их было невозможно. Кое-что я припомнил лишь много лет спустя и начал печатать с 1976 года. Специально писать о войне не собираюсь. Возможны только высказывания в статьях и интервью.
Если говорить конкретнее, то А.Зиновьев начал писать еще во время войны. Стихи же его распространялись как народное творчество, кое-что было напечатано в боевых листках. В 1942 году он написал большую балладу, которую частично восстановил через много лет. Демобилизовавшись, А.Зиновьев написал «Повесть о предательстве», но обнародовать ее было опасно - пришлось уничтожить рукопись. Впоследствии ее восстановленную часть он включил в свою книгу «Нашей юности полет», которая вышла на Западе в 1983 году. В 1988 году там же вышла книга «Исповедь отщепенца», где войне посвящены целые главы. Издать ее на русском языке удалось только в 1999 году. В этой книге Зиновьев изложил все свои основные мысли о Великой Отечественной войне.
Понятно, каждый из нас хочет постичь правду войны. В чем она? А.Зиновьев считает, что может быть разная «правдивость». Можно, например, описать, как ходили в разведку. Или рассказать, какие солдаты были дружные. И это будет правдой. Но если посмотреть глубже, то становится ясно: у войны были разные аспекты. И в те страшные годы страна, народ жил своей жизнью. Все социальные явления, которые существовали в мирное время, никуда не делись, а, напротив, проявлялись порой в еще более острой форме. Никуда не исчезли, к примеру, ни стукачи, ни трусы, ни хапуги.
Словом, правдивых описаний отдельных эпизодов войны есть много. Созданы высокохудожественные произведения. Однако глубокого социального анализа Великой Отечественной войны в нашей литературе Александр Александрович не встречал. Более того, по его мнению, до сих пор нет даже научного понимания не только войны, но и всей советской системы. Безусловно, это нужно и было бы весьма полезно не только ради постижения истины, но и для полноты самоосознания, самоощущения нашего народа, а также для развития общества. Ибо без прошлого нет будущего.
|
|