№1, 2005

Первая российская кругосветка

200 лет назад, в начале XIX века, русские мореплаватели стали совершать кругосветные путешествия. До этого времени их исследования ограничивались, главным образом, Азией. Первая российская кругосветная экспедиция проходила под командованием Ивана Федоровича Крузенштерна (1770-1846), на двух судах - «Надежда» и «Нева». Память об этом походе, положившем начало многим славным традициям российского флота, жива в нашем народе. Не зря ныне правительство России в честь 60-летия Победы в Великой Отечественной войне решило запустить в кругосветное плавание учебное парусное судно «Крузенштерн». Соответствующее распоряжение подписал премьер Михаил Фрадков. Комитет по подготовке плавания возглавил министр сельского хозяйства Алексей Гордеев. Точный маршрут пока неизвестен. Возможно, корабль повторит путь, пройденный в свое время И.Ф.Крузенштерном. В предлагаемой публикации - некоторые эпизоды исторического похода.

К моменту назначения Крузенштерна начальником экспедиции (1803-1806) он был уже вполне опытным моряком, прошедшим 6-летнюю стажировку на английском флоте, славившемся самыми искусными в мире моряками. Он вернулся в Россию воодушевленный идеями победы российского флота в южных и восточных морях.

Во время пребывания в Кантоне в 1798-1799 годах Крузенштерн увидел оживленную торговлю: английские купцы привозили в Китай пушнину с северо-западных берегов Русской Америки. И только один русский купец - Шелехов, организовавший в 1785 году торговую компанию на острове Кадьяк, что между Америкой, Камчаткой и Алеутскими островами, вел успешную торговлю. Российское правительство быстро подсчитало всю выгоду разумного использования своих далеких, ранее считавшихся бесплодными окраин и направило через Сибирь на Камчатку военное подкрепление, продовольствие и строительные материалы.

Крузенштерну, однако, было ясно, что эти меры недостаточны. Он первый доказал необходимость установления прямых торговых отношений, без английских посредников, между Кантоном и Алеутскими островами, принадлежавшими России.

7 августа 1802 года Ивана Федоровича Крузенштерна назначают командиром двух судов, которым предстояло исследовать северо-западные берега Америки. Подходящие суда были найдены капитан-летейнантом Юрием Лисянским, ставшим впоследствии помощником Крузенштерна, и кораблестроителем Разумовым только в Лондоне. Их назвали «Надежда» и «Нева». Почему речь зашла о двух судах? Правительство решило воспользоваться случаем, чтобы направить в Японию посла Н.П.Рязанова с многочисленной свитой и великолепными подарками для японского императора. 4 августа 1803 года оба корабля были полностью загружены и со 134 членами экспедиции покинули Кронштадт.

Пройдя Гамбург, Копенгаген, Фалмут, Канарские острова, Крузенштерн направился к Южной Америке. У берегов Бразилии он проплыл между островами Гал и Альварадо (Лаперуз ошибочно указал, что этот пролив опасен для плавания) и 21 декабря 1803 года пристал к острову Санта-Катарина. Необходимость сменить на «Неве» грот-мачту и фок-мачту вынудила Крузенштерна задержаться здесь на целых пять недель. 4 февраля оба корабля возобновили путь. Они были готовы встретить опасности Южного моря, так назывался в то время Тихий океан, и обогнуть мыс Горн - ужас мореплавателей.

Сначала погода стояла отменная, но потом налетели жестокие шквалы с градом и снегом, которые сменялись густыми туманами. Все это сильно затрудняло ход кораблей. 24 марта неподалеку от западного входа в Магелланов пролив корабли в сплошном тумане потеряли друг друга из виду.

Им удалось снова встретиться лишь у острова Нукухива. В то время там еще процветало людоедство, правда, русским мореплавателям не пришлось стать очевидцами канибальских пиршеств.

«В обращении с нами, - рассказывает Крузенштерн в своих записках, - оказывали они (нукухивцы) всегда добросердечие. При мне были столь честны, что отдавали нам каждый раз кокосовые орехи прежде получения за оные по условию кусков железа. К рубке дров и налитию бочек водой предлагали всегда свои услуги… Общее всем островитянам сего океана воровство примечали мы редко…»

18 мая 1804 года «Надежда» и «Нева» покинули сей «благостный» остров и направились к Гавайским островам, где Крузенштерн остановился, чтобы запастись свежей провизией. Но он обманулся в своих надеждах, так как туземцы меняли продукты только на сукно, которого у Крузенштерна, конечно же, не было. Не тратя времени на уговоры, он направился к Камчатке и Японии. 14 июля «Надежда», разминувшаяся на какой-то момент с «Невой», вошла в порт Петропавловска. Команду там ожидали свежая провизия и заслуженный отдых. 30 августа корабль вышел в море и направился в японский порт Нагасаки.

Встреченный туманами и штормами, Крузенштерн безуспешно пытался разыскать несколько островов, обозначенных на карте Ансоном, но зато зарисовал береговую линию провинции Сацума, вдоль которой шел.

«Сия часть берега, - читаем в его записках, - весьма приятна. Мы любовались прекрасными видами. Весь берег состоит из высоких холмов, имеющих вид то купола, то пирамиды, то обелиска, и охраняемых, так сказать, тремя облежащими высокими горами. Роскошная природа украсила великолепно сию страну, но трудолюбие японцев превзошло, кажется, и самую природу. Возделывание земли, виденное нами повсюду, чрезвычайно и бесподобно. Другой предмет, обративший на себя наше внимание, была аллея, состоящая из высоких дерев и простирающаяся вдоль берега через горы и долины, пока досягало зрение. В некотором между собою расстоянии видны были беседки, вероятно служащие местами для отдохновения пешеходцев. Нельзя, кажется, иметь более попечения об удобстве прохожих».

Как только «Надежда» стала на якорь у входа в бухту Нагасаки, на борту корабля появились многочисленные «даймио» (чиновники), передавшие Крузенштерну приказ не приближаться к берегу. Хотя русские были осведомлены о политике изоляции, которой придерживалось японское правительство, они все же не рассчитывали встретить такой оскорбительный прием, ведь на борту был посол России, соседней с Японией могущественной державы. О тогдашней Японии имели полное представление только голландцы, считавшие своим долгом хранить о ней молчание.

Обманутые в своих надеждах, не добившись тех привилегий, которыми пользовались голландцы, русские моряки все время пребывания у берегов Японии находились под тщательным и унизительным надзором. В конце концов, послу разрешили сойти на берег с вооруженной охраной - неслыханная, беспримерная льгота - матросы же прогуливались на огороженной частоколом и охраняемой двумя военными отрядами территории.

Крузенштерн воспользовался длительной стоянкой, чтобы провести на «Надежде» необходимый ремонт. Работа подходила к концу, когда японцы сообщили Рязанову о прибытии императорского посланца, носившего столь высокий сан, что, по словам переводчиков, «он удостаивался лицезреть ноги его императорского величества». Эта знатная особа начала с отказа от подарков, чтобы не считать себя обязанной отвечать тем же. Затем объявила о запрете входить в любые японские порты и делать какие-либо закупки. И лишь в конце заявила, что император пожелал оплатить все расходы на ремонт судна и снабдить экипаж всем необходимым продовольствием. Так, прождав с октября по апрель, русские моряки получили столь недружелюбный ответ… Недальновидная, непонятно кем внушенная (уж не голландцами ли?!) политика на полстолетия задержала развитие добрососедских отношений двух стран.

17 апреля «Надежда» снялась с якоря и приступила к гидрографическим исследованиям, которые прошли вполне успешно. До Крузенштерна только Лаперуз изучал моря, простиравшиеся между Японией и азиатским материком.

«Намерение мое, - пишет Крузенштерн, - в следующем: обозреть юго-западный и северо-западный берег Японии и определить пролив Сангарский, исследовать западный берег острова Иессо, отыскать остров Карафуто, описать с точностью остров Сахалин... наконец, пройти новым проливом между Курильскими островами севернее канала Буссоли». Этот план был почти полностью осуществлен.

10 мая 1805 года, пристав у Иессо (Хоккайдо), Крузенштерн очень удивился, не обнаружив на берегу никаких признаков весны: на деревьях не было листьев, местами лежал снег, было холодно, как в Архангельске. Объяснение этому было найдено позже, когда открыли холодное течение из Берингова пролива.

Во время короткой стоянки у Сахалина путешественники имели возможность наблюдать жизнь айнов - народа, совершенно не похожего на японцев. «Их рост, одеяние, образ лица и язык, - сообщает Крузенштерн, - доказывают, что они одного происхождения с сахалинцами. Айны среднего роста, цвет лица так темен, что близко подходит к черному, борода густая и большая, волосы черные и жесткие, висящие книзу… Женщины чрезвычайно безобразны: весьма темный цвет их, черные, как уголь, через лицо волосы, синие губы и насеченные на руках изображения при нечистом и неопрятном одеянии, не удобны к тому, чтобы они могли понравиться… Впрочем, надобно отдать им справедливость в том, что они чрезвычайно скромных нравов… Одеяние айнов состоит по большей части из кож дворовых собак и тюленей».

Миновав пролив Лаперуза, Крузенштерн остановился в заливе Анина на острове Сахалин. Там было столько рыбы, что для чистки и сушки ее две японские фактории нанимали свыше четырехсот айнов. Здесь не ловили рыбу сетями, а просто черпали ведрами во время отлива. Обследовав полностью Сахалин, русские моряки приступили к съемке Курильских островов. И 5 июня 1805 года «Надежда» возвратилась в Петропавловск, где высадила на берег посла и его свиту, затем вновь возобновила обследование берегов Сахалина, прошла до мысов Марии и Елизаветы. Вернувшись вновь в камчатскую столицу из-за необходимости очередного ремонта, команда «Надежды» заодно восстановила памятник капитану Кларку, принявшему после смерти Кука начальство над его последней экспедицией, и Делилю де ла Кройеру, французскому астроному, спутнику Беринга в 1741 году. Задержавшись, таким образом, Крузенштерн успел получить собственноручное письмо от Александра I, который, в знак удовлетворения его работой, прислал ему орден святой Анны.

4 октября 1805 года «Надежда» двинулась, наконец, в обратный путь, в Европу, следуя вдоль восточного побережья Курильских и Японских островов. Остановившись в гавани Макао (Аомынь), Крузенштерн очень удивился, не застав там «Невы», которая с грузом мехов должна была ждать его там. Макао явил взорам путешественников картину былого величия: «Обширные здания на пространных местах, окружаемые дворами и садами, по большей части пусты. Число живущих здесь португальцев весьма уменьшилось. Лучшие дома принадлежат голландцам и англичанам, число китайцев так умножилось, что встретить европейца стало большой редкостью».

«Нева» пришла в гавань 3 ноября. Партия мехов была удачно продана близ Кантона, куда суда вскоре отплыли. 9 февраля 1806 года они вновь снялись с якоря и двинулись через Зондский пролив в Индийский океан, где, попав в туман, потеряли друг друга и до конца путешествия уже больше не встретились. 4 мая «Надежда» подошла к острову Святой Елены, затем, обогнув Ла-Манш, чтобы не столкнуться с французскими корсарами, благополучно вернулась в Кронштадт. Случилось это 7 августа 1806 года.

Император лично наградил Ивана Федоровича орденом Святого Владимира III степени и чином капитана II ранга. Предоставил ему трехлетний отпуск с ежегодным денежным пенсионом в три тысячи рублей для написания книги и составления Атласа Южного моря. Через год с небольшим первая книга вышла. Вскоре - вторая, а там и третья. На титульном листе массивных изданий, отпечатанных на синеватой бумаге, было написано: «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805, 1806 годах по велению Его Императорского Величества Александра Первого на кораблях «Надежда» и «Нева» под начальством флота капитан-лейтенанта, ныне капитана второго ранга Крузенштерна, государственного Адмиралтейского департамента и императорской Академии наук члена». Публика мгновенно расхватывала новинку.