Вы не авторизованы...
Вход на сайт
Сегодня 14 ноября 2018 года, среда , 14:01:04 мск
Общество друзей милосердия
Опечатка?Выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter
 
Контакты Телефон редакции:
+7(495)640-9617

E-mail: nr@oilru.com
 
Сегодня сервер OilRu.com - это более 1279.47 Мб информации:

  • 541074 новостей
  • 5112 статей в 168 выпусках журнала НЕФТЬ РОССИИ
  • 1143 статей в 53 выпусках журнала OIL of RUSSIA
  • 1346 статей в 45 выпусках журнала СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Ресурсы
 

Беззаветное служение

№ 2, 2009

 
Виктор МАЛУХИН ,
сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата ,

Родословие Патриарха

На протяжении последних десятилетий новоизбранный Святейший Патриарх Кирилл остаётся самой яркой фигурой современного Русского Православия. Нынешний Предстоятель Церкви неизменно делил с покойным Патриархом Алексием первое-второе места в рейтинге упоминаний его имени в средствах массовой информации.

До нынешнего Патриаршества внимание общества было сосредоточено в основном на содержательной стороне обширных трудов Владыки Кирилла как церковного интеллектуала и администратора, религиозно-общественного деятеля, проповедника, государственного мужа, дипломата. Сегодня люди хотят больше знать о личности нового Патриарха, о его родителях и семье, об условиях, в которых происходило становление выдающегося церковного иерарха наших дней.

 

Дед

 

Прадед Святейшего Кирилла Степан был родом из Астрахани. Он перевёз своё большое семейство в Нижний Новгород. В этих краях, в городе Лукоянове тогдашнего Арзамасского уезда, а ныне Нижегородской области, берёт начало история семьи Гундяевых в ХХ веке.  

Дедом новоизбранного Святейшего Патриарха был один из сыновей Степана Василий. Был он по всем меркам личностью незаурядной, привлекательной и вызывающей уважение.

Начать с того, что обладал он недюжинной силой, казавшейся  невероятной в человеке хоть и жилистом, но не отличавшемся выдающимся ростом или особой молодецкой статью. Был случай, когда, спасая попавшего в беду человека, Василий Степанович поднял за бампер грузовой автомобиль. Словно стесняясь своего физического превосходства над другими людьми, он нередко с улыбкой оправдывался: «Сила не своя, а родительская».

До революции Василий Степанович трудился механиком и машинистом на Казанской железной дороге. Эти профессии и в наши дни требуют высокой квалификации и особого рода призвания, а в начале прошлого века железнодорожники и вовсе считались технической элитой. Однако Василий Степанович выделялся даже на этом фоне: он водил так называемые литерные поезда, а этим видом транспорта пользовались Августейшая фамилия со свитой, министры, высшие правительственные чиновники, всероссийски известные люди.

Такой труд вознаграждался соответственно: дед Святейшего получал до 300 рублей в месяц, что по тем временам было весьма солидно. Достаточно сказать, что корова стоила порядка 25 целковых, так что в пересчёте на бурёнок получалось небольшое стадо. А между тем семья Василия Степановича жила скромно, занимая небольшой ведомственный дом при депо города Лукояново. Подобный образ жизни мало соответствовал материальным возможностям семьи. Однажды будущий Патриарх спросил своего деда о причинах этого. И узнал, что большую часть своего жалованья дед отсылал на Афон, в православные монастыри.

А ведь в семье деда было семеро детей, к которым позже прибавилась девочка-сирота, взятая на воспитание. Но, несмотря на это, жертвовать на Церковь то, что посылал Бог, было для этих людей делом совершенно естественным, простым и не нуждающимся в долгих объяснениях.

Не так давно, будучи в паломнической поездке на Святую гору Афон, будущий русский Патриарх разговорился с игуменом монастыря Симона-Петра и попросил показать книгу поминовений за любой из годов, предшествовавших Первой мировой войне. В синодике за 1913 год в глаза бросился столбик русских имён. Это были сызмальства знакомые Владыке Кириллу имена членов его собственной семьи, имена его ближайших предков. Нет сомнения, что подобные записи о вечном поминовении этих русских жертвователей находятся и в других афонских обителях.

Семья Василия Степановича была дружной и глубоко религиозной. Глава семейства воспитывал своих детей в строгих правилах, заботливо прививая им любовь к молитве и богослужению. При этом был человеком твердых монархических убеждений и пользовался среди путейцев немалым уважением. Революцию не одобрял, не принимал и не скрывал этого.

Когда в начале 20-х годов прошлого века усилиями ГПУ в лоне Российской Церкви был инспирирован так называемый обновленческий раскол, Василий Степанович не колеблясь встал на защиту Православия. Организованное им противостояние раскольникам было столь успешным, что в местной газете появилась злобная статья-донос «О фанатике-машинисте Василии Гундяеве».

Вскоре после этого дед Патриарха Кирилла был арестован, а затем этапирован в Соловецкий лагерь особого назначения, где стал одним из первых узников веры. Будучи личностью уважаемой в среде епископов и священников, вместе с которыми отбывал заключение, Василий Степанович принял участие в знаменитом Соловецком соборе, выработавшем позицию Церкви по отношению к советской власти.

В конце 20-х годов соловецкий сиделец был выпущен на свободу, чтобы спустя несколько лет вновь быть арестованным. Отпущенное ему  время на воле Василий Степанович Гундяев посвятил борьбе за спасение Тихоновского женского монастыря в родном Лукоянове. О надругательствах и глумлениях, которые пришлось претерпеть в годы гонений на Церковь сёстрам этой обители, с осуждением говорилось даже на заседании президиума Нижегородского губкома РКП(б): «Анохин, работник чрезвычайки, организовал обыск в монастыре с чрезвычайно варварскими и гнусными приёмами, всех монашек заставили донага раздеться, выставили в ряд и во время обыска издевались».

Не в силах смотреть на подобные безобразия,  Василий Степанович не раз обращался с жалобами в Москву, где даже встречался с М.И.Калининым. Поражённый встречей со столь необычным ходоком, «всероссийский староста» пригласил его к себе на ужин, чтобы порасспросить заинтересовавшего его человека.

За столом были и другие люди, по-видимому, имевшие отношение к тогдашней кремлёвской номенклатуре. Но Василий Степанович вполне откровенно говорил о том, что происходит в стране, и о своём отношении к этому.

В конце беседы Калинин спросил, обращаясь к своим товарищам: «А не напоминает ли вам позиция Василия Степановича нашу собственную, но только тех времён, когда мы боролись против царизма?» На что дед будущего Патриарха живо возразил: «Нет-нет, погодите, это вовсе не так. Когда вы боролись и делали революцию, вы досыта ели и пили, а я живу впроголодь. У вас были добротная одежда и обувь, а я вынужден одеваться в обноски. У вас была крыша над головой, а мне негде голову приклонить!»

Сказанное означало, что защита интересов Церкви в советской России, провозгласившей богоборчество государственной идеологией, была сопряжена не только с потерей социального статуса, не только с весьма вероятным тюремным заключением, но и с безысходной нищетой, жертвами которой становились родные и близкие инакомыслящего.

Каждый раз, когда Василия Степановича арестовывали, бабушка Святейшего Кирилла привычно причитала: «На кого ты нас оставляешь?! Мы же все пропадём без тебя, погибнем». На что Василий Степанович неизменно отвечал: «Бог вас не оставит. Потому что я иду в неволю за Его правду и буду страдать за Него».

И действительно, однажды во время великого голода, разразившегося в Поволжье, произошёл совершенно удивительный, чудесный случай, заставивший вспомнить об этих словах. Наступил день, когда все запасы муки в доме были подобраны до последней крошки. Испекли несколько лепёшек и поужинали ими напоследок, ибо семью ждала голодная смерть. В то время люди погибали во множестве и матери не имели возможности поддержать жизнь в своих детях. Спать укладывались молча, с тяжёлым сердцем. Вдруг ночью раздаётся громкий стук в окно. И голос: «Хозяйка, принимай груз!» Бабушка Прасковья выскочила за дверь и видит: у порога стоит огромный куль, доверху наполненный мукой. И ни единой души вокруг. Этот нежданный дар был как знамение Божие, спасающее от безысходности и мучительной смерти целую семью, в которой было назначено появиться на свет будущему Святейшему Патриарху...

Василий Степанович вновь выходил на свободу и снова оказывался за решёткой. В общей сложности он прошел 46 тюрем и лагерей и 7 ссылок.

Окончательно он освободился только в послевоенные годы и обрёл свою семью после долгой разлуки уже в Ленинграде. Память будущего Первоиерарха навсегда сохранила момент встречи с дедом на Московском вокзале, когда с поезда сошёл сухощавый пожилой человек с большим чёрным фанерным чемоданом в руках. Мама Святейшего тогда сказала свёкору: «Папа, давайте возьмём носильщика». «Носильщика?!» - с весёлым удивлением переспросил он. Снял ремень, перевязал чемодан, взвалил его на плечи и зашагал вперёд.

А ещё спустя десять лет, в конце 1950-х годов, Василий Степанович Гундяев был рукоположен во диакона, затем во пресвитера. Местом служения отцу Василию Гундяеву была определена Башкирия, дальнее село Усть-Степановка. В свои без малого 80 лет он не раз отправлялся за полтора десятка километров причащать больных. В годы хрущёвских гонений на Церковь отцу Василию выпало ещё раз встать на защиту храма Божия от поругания - на сей раз того, в котором он служил и настоятельствовал.

В конце 1960-х годов отец Василий начал стремительно терять зрение. Перед уходом на покой его с почётом принял в Москве и ласково беседовал с ним Святейший Патриарх Алексий I. В последний день октября 1969 года отец Василий отошёл ко Господу. Храм в Усть-Степановке, который ему удавалось отстоять при жизни, после его смерти местные власти всё-таки закрыли.

Отпевание верного сына Церкви совершили молодой иеромонах Кирилл и его старший брат священник Николай - внуки новопреставленного Василия Степановича Гундяева.

«Никогда ничего не бойтесь. В этом мире нет ничего такого, чего следовало бы по-настоящему бояться. Нужно бояться только Бога», - наставлял перед смертью своих внуков старый лагерник, монархист и исповедник веры отец Василий Гундяев.

Он не обманулся в мальчиках, которым в советской атеистической школе приходилось постоянно защищать свою веру от нападок учителей и одноклассников.

Старший, Николай, сегодня протоиерей, профессор Санкт-Петербургской Духовной академии и настоятель Спасо-Преображенского собора в Петербурге. Младший, Владимир (в монашестве Кирилл), - ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Их сестра Елена сегодня возглавляет Санкт-Петербургскую епархиальную церковно-богословскую детскую школу.

Так в обезбоженной России XX века вопреки жестокому противодействию враждебных внешних сил и обстоятельств продолжали складываться династии верных чад Церкви Христовой, усердных тружеников на её ниве.

 

Отец

 

Чуть более ста лет назад, в 1907 году, в семье Василия Степановича Гундяева родился будущий протоиерей Михаил Гундяев. Память об этом замечательном пастыре до сих пор жива в церковном Петербурге.

Жизненный путь Михаила Васильевича Гундяева был во многом характерен для человека его эпохи и его поколения: постоянная учёба, самоотверженная работа на благо страны, служба в армии, участие в Великой Отечественной войне, послевоенный мирный труд, воспитание детей...

Однако внешняя биографическая канва этой жизни не даёт никакого представления о том главном и сокровенном, что определяло её суть, сообщало ей особый смысл и вычерчивало её крутой маршрут. Да, на поверхностный взгляд, это была типичная биография советского человека. Нетипичными для гражданина СССР были только горячая вера в Бога, преданность Православию и стремление, несмотря ни на какие препятствия, посвятить себя служению Церкви Христовой. Именно эти особенности внутренней биографии Михаила Гундяева определили его судьбу.

С раннего детства будущий служитель алтаря Божия мечтал стать священником. Это внутреннее устремление определялось и повседневной практикой церковной жизни, которая была достоянием его детских и отроческих лет, и домашним воспитанием, и всем укладом и строем отношений внутри семьи. Поэтому после окончания средней школы Миша Гундяев остался в городе Лукоянове, чтобы проходить послушание у местного архипастыря - епископа Лукояновского, позже Любимского, Сергия. Юноша исполнял при архиерее обязанности иподиакона и секретаря.

К 1926 году у него созрело твердое намерение поступить учиться на Высшие богословские курсы в Ленинграде. Это было совершенно особое учебное заведение, единственное на всю страну. Высшие богословские курсы организовал протоиерей Николай Чуков, впоследствии более известный как митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий.

Он собрал цвет тогдашней науки - профессоров Петроградского университета и Петроградской Духовной академии, оставшихся после революции не у дел. Персональный состав профессорско-преподавательского корпуса был утверждён Святейшим Патриархом Тихоном. Люди светской науки, привлечённые к преподаванию на Высших богословских курсах, лишились своих университетских кафедр по причине политических убеждений и неприятия новой власти, а с Духовной академией поступили ещё радикальнее, попросту закрыв её наряду с иными академиями и семинариями.

Именно сюда в 1926 году поступил Михаил Гундяев и проучился до 1928 года, слушая лекции знаменитых профессоров и прилежно занимаясь под их руководством. Он собрал прекрасную рукописную библиотеку, составленную из конспектов лекций этих выдающихся учёных. Однако много позже эти конспекты сыграли в судьбе молодого богослова весьма неожиданную и печальную роль, став вещественными доказательствами в ходе следствия по делу Михаила Гундяева, обвинявшегося, среди прочего, в намерении совершить покушение на жизнь товарища Сталина.

Первоначальной причиной всех будущих серьёзных неприятностей Михаила Гундяева стало то обстоятельство, что, ещё будучи студентом Высших богословских курсов, он одновременно пел в хоре подворья Киево-Печерской лавры в Ленинграде и активно участвовал в приходской жизни. Вероятно, в связи с этим он попал в поле зрения органов госбезопасности и был взят ими на заметку. Во время обыска в его комнате нашли собрание упоминавшихся конспектов, и уже одного того факта, что слово «Бог» в них было написано с прописной буквы, оказалось совершенно достаточно для того, чтобы обвинить молодого человека в политической нелояльности и инициировать расследование его «дела». Обнаружив эти конспекты и бегло пролистав их, руководивший обыском оперативник удовлетворённо заметил: «Больше ничего искать не будем. Того, что здесь написано, вполне хватит».

До той поры студент Михаил Гундяев успевал не только посещать Высшие богословские курсы и петь в церковном хоре Киевского подворья, но и исполнять послушание псаломщика в сельском храме. Деревня Каменка находилась в районе нынешнего аэропорта «Пулково» и до наших дней не дожила. А когда в августе 1928 года Высшие богословские курсы были закрыты, Михаила призвали в Красную Армию, где он прослужил два года.

Вернувшись в Ленинград, он поступил на работу, совмещая её с обучением в Механическом техникуме, который успешно окончил в 1933 году. Этот техникум был единственным учебным заведением в городе, куда оказалось возможным поступить, имея в личном деле запись об обучении на Высших богословских курсах. Именно по этой причине документы Михаила не приняли в мединституте, который он первоначально избрал, намереваясь выучиться на врача.

По окончании техникума молодой специалист, имевший вкус к точным наукам и желание учиться дальше, поступил в Ленинградский индустриальный институт. Наступил 1934 год, который в советской истории был ознаменован убийством Кирова и широкой волной арестов. В числе многих был арестован и будущий священник Михаил Гундяев. Как уже говорилось, главным обвинением против него и истинной причиной ареста стали его активная церковная деятельность на приходе и пение на клиросе. Эти факты и сами по себе побуждали богоборческую власть к жёсткой реакции, а когда речь шла о молодом человеке с хорошим светским образованием, они выглядели вдвойне подозрительно.

Арест произошёл за несколько дней до свадьбы Михаила Гундяева. Он познакомился со своей будущей супругой Раисой Владимировной Кучиной в храме, где девушка, в то время студентка Института иностранных языков, тоже пела в церковном хоре. Молодые люди полюбили друг друга и решили вступить в брак. Однажды, возвращаясь со своей избранницей после концерта в филармонии, где исполнялись «Страсти» Баха, Михаил Гундяев сказал: «Знаешь, когда я слушал музыку, мне вдруг явственно представилось, что меня идут арестовывать». Эти слова очень удивили его спутницу: «Какой может быть арест, когда мы с тобой собираемся венчаться и свадьба уже назначена?» Проводив невесту, Михаил Гундяев пошёл к дому, где снимал комнату, и увидел чёрную «эмку», стоявшую у ворот. Это был дурной знак, смысл которого в эпоху массовых репрессий все хорошо понимали. И внезапно он осознал: это пришли за ним. Михаил Гундяев не ошибся. Поднявшись на свой этаж, увидел распахнутую дверь, а в глубине квартиры - сотрудников НКВД и понятых. После появления хозяина дома приступили к обыску. Вот тогда и были найдены конспекты лекций по богословским дисциплинам.

Во время следствия у Михаила Гундяева всеми способами старались вырвать признание в том, что он готовил покушение на Сталина. Следователь даже угрожал в случае отказа расстрелом без суда, но арестованный твёрдо стоял на том, что ни при каких обстоятельствах не возьмёт на себя вины за то, чего никогда не делал. Однажды он задал следователю, как ему казалось, совершенно риторический вопрос: «Каким образом ленинградский студент мог бы совершить покушение на вождя, который мало того, что живёт в Москве, но и находится под неусыпной охраной?» Следователь оживился: «Вот именно это нас и интересует. Поэтому прямо сейчас чистосердечно напиши, как, проживая в городе Ленинграде, ты планировал совершить в Москве теракт против товарища Сталина».

Михаил категорически отказался оговаривать себя и других. Возможно, это и спасло ему жизнь, ибо неизвестно, каким был бы приговор, если бы узник подписался под подобным самообвинением. В итоге он получил три года колымских лагерей.

Будучи человеком одарённым и энергичным, Михаил Гундяев организовал в местах заключения учебный комбинат, где сам преподавал ряд технических дисциплин. Лагерное начальство настолько ценило его, что ему даже было предложено после освобождения и женитьбы продолжить начатую работу уже в качестве вольнонаёмного. Поразмыслив, Михаил так и собирался сделать: возвратиться в эти края с молодой женой и пожить здесь ещё некоторое время, чтобы хоть немного поправить своё бедственное материальное положение.

Его освободили в канун 1937 года. После новогодних праздников Михаил явился в лагерную администрацию подписать договор. И здесь произошло чудо, спасшее жизнь ему и его будущей семье. Женщина, которая сидела в конторе гулаговского «Дальстроя», выслушав его, повела себя совершенно непонятным образом. Лицо её сделалось сердитым, и она полушёпотом приказала посетителю немедленно отсюда уходить и больше никогда здесь не появляться. Вчерашний зэк вышел из конторы обескураженный. А буквально через неделю по всему ГУЛАГу прокатились массовые репрессии. И если бы он подписал договор, как намеревался, то наверняка был бы в Магадане не вольнонаёмным, а заключённым.

В предвоенные годы Михаил Гундяев трудился на ленинградских предприятиях, пройдя путь от токаря до техника-технолога, конструктора и начальника цеха. Начало войны застало его в должности главного механика на военном заводе в Ленинграде. В дни блокады он участвовал в сооружении оборонных укреплений вокруг города. В 1943 году был призван в действующую армию. После войны, демобилизации Михаил продолжил работу по гражданской специальности. А в 1947 году подал митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Григорию, своему бывшему ректору по Высшим богословским курсам, прошение о рукоположении.

Митрополита это озадачило, поскольку служебное положение Михаила Васильевича было достаточно заметным и этот его шаг представлялся весьма неординарным. Вероятно, желая испытать твёрдость намерений своего бывшего ученика, крепость его веры, Владыка Григорий отказал ему, порекомендовав ещё раз посоветоваться с женой и тогда приходить снова: «Если вы действительно желаете сменить свою ленинградскую квартиру на проживание в самом отдалённом приходе Ленинградской епархии, в селе Петрова Горка на границе с Псковской областью, то я вас рукоположу. Но на служение в Ленинграде не рассчитывайте. Так что идите и советуйтесь с супругой». Семейный совет, благословлённый правящим архиереем, состоялся, и на нём было принято решение ехать в отдалённый приход.

Митрополит Григорий, как и обещал, рукоположил Михаила Васильевича Гундяева. Диаконская хиротония была совершена 9 марта 1947 года, а иерейская - 16 марта 1947 года в ленинградском Николо-Богоявленском соборе, где некогда венчался будущий отец Михаил. Но назначение сорокалетний священник получил не на дальний приход, а в храм в честь Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове. Туда же, на Смоленское кладбище, в часовню во имя святой блаженной Ксении Петербургской, год от года притекало всё больше людей.

Здесь новохиротонисанный отец Михаил оказался в совершенно особой духовной атмосфере послевоенного Ленинграда. Храмов в городе было мало, а верующих - много. Тысячи людей заполняли немногие церкви, молясь Господу о погибших и пропавших без вести, прося об исцелении раненых, ища поддержки и опоры в своей трудной жизни.

Для четы Гундяевых это были счастливые годы, наполненные важнейшими событиями. Первенец Николай появился на свет в 1940 году. Шестью годами позже родился второй сын - Володя, впоследствии принявший в монашестве имя Кирилл. Наконец, в 1949 году Бог благословил семейство третьим чадом - Еленой.

Жизнь в благочестивой семье текла счастливо и мирно, но скоро пришли другие времена. Начиная с 1949 года политика известного благоприятствования государства к верующим, основы которой были заложены исторической встречей Сталина с иерархами Русской Церкви в 1943 году, стала сходить на нет. Начал вырисовываться и утверждать себя новый, антирелигиозный курс. Речь пока не шла о возобновлении открытых гонений на Церковь, её служителей и верующих, но в советской прессе стали регулярно появляться статьи пропагандистско-атеистического толка, и в церковно-государственных отношениях явственно повеяло холодом.

В Ленинграде с религией и церковниками решили бороться, используя финансовые механизмы, имевшиеся в распоряжении светской власти. Во главе финансового отдела горисполкома (горфо), ведавшего в том числе налогами и сборами, стоял некто по фамилии Манцветов, бывший сыном священника. Этот чиновник разработал хитроумную систему налогообложения, которую стали применять к служителям Церкви. Используя информацию, получаемую от лиц, которые, по-видимому, были специально внедрены в ленинградские приходы, горфо налагало на священнослужителей неподъёмные налоги. Однако эти колоссальные начёты могли быть списаны и прощены государством в том случае, если бы клирики оставили своё церковное служение и перешли на любую иную работу в так называемом народном хозяйстве.

Так на отца Михаила был возложен огромный налог в размере 120 тысяч рублей. Эти деньги трудно соотнести с сегодняшним порядком цен, однако достаточно сказать, что очень хороший по тем временам автомобиль «Победа» стоил 16 тысяч рублей. В итоге по суду был наложен арест на зарплату отца Михаила, а затем была описана мебель в квартире, где он проживал с семьёй. Однако это показалось властям недостаточным, священник должен был либо внести недостающую часть драконовского налога, либо отправляться в тюрьму.

И всё-таки с Божией помощью отцу Михаилу удалось с честью выйти из труднейшего положения. Правда, это стоило ему и его семье огромных усилий и многих жертв. Ибо требуемые государством деньги пришлось собирать по ленинградским храмам, среди друзей и знакомых. У отца Михаила был широкий круг знакомств в различных слоях тогдашней ленинградской интеллигенции. Среди них были академики и профессора, в то время народ достаточно обеспеченный. И благодаря совместным усилиям всех православных, пожелавших помочь собрату в его безвыходном положении, искомая сумма была собрана и внесена.

Правда, почти до самой своей кончины отец Михаил выплачивал непомерные долги. Это наложило отпечаток на достаток его семьи, которая была вынуждена жить очень скромно, а подчас даже терпеть нужду. Однако такое положение вещей способствовало созданию определённой духовной атмосферы, во многом, вероятно, определившей выбор жизненного пути сыновьями Николаем и Владимиром (Кириллом), в сознании которых священническое служение никак не могло быть связано со стяжанием материального благополучия.

Что же касается служения самого отца Михаила Гундяева, то оно было весьма успешным: он много и хорошо проповедовал, вокруг него собралась большая паства. В 1951 году священник Михаил был переведён в Спасо-Преображенский собор, где спустя недолгое время стал исполнять обязанности помощника настоятеля по богослужебной части. Именно на этот период приходится расцвет его пастырской деятельности в послевоенном Ленинграде.

В 1957 году священник Михаил Гундяев был возведён в сан протоиерея, через два года назначен помощником благочинного. А чуть позже его неожиданно удалили из Спасо-Преображенского собора, переведя в Ленинградскую область настоятелем храма во имя святого благоверного князя Александра Невского в Красном Селе. Более трёх тысяч верующих участвовали в проводах любимого пастыря. Городские власти были напуганы и встревожены подобной демонстрацией народного признания.

В его служебных характеристиках, хранящихся в епархиальном архиве, можно прочесть: «Убеждённый, дисциплинированный и глубоко уважаемый пастырь и человек. Отличается скромностью характера. Прекрасный и отзывчивый сотоварищ. Хороший проповедник. Богослужения и требы совершает истово и проникновенно при превосходной дикции. Безотказно выполняет все духовные просьбы верующих вне территории собора безо всяких корыстных побуждений, исходя исключительно из пастырских соображений. В настоящее время обучается на заочном отделении Духовной семинарии...»

Отличительной чертой отца Михаила Гундяева было то, что он всю жизнь учился. В конце 1950-х годов, пятидесяти лет от роду, он поступил в Ленинградскую Духовную семинарию, которую окончил в 1961 году. Вскоре, в 1964 году, поступил в Духовную академию. Маститый протоиерей Михаил Гундяев успешно окончил её в 1970 году, в возрасте шестидесяти трёх лет, защитив диссертацию на соискание учёной степени кандидата богословия.

13 октября 1974 года протоиерей Михаил Гундяев отошёл ко Господу, честно и достойно исполнив свой долг перед Богом, отечеством и людьми. При жизни его постоянно окружало множество людей, любивших и уважавших пастыря. Они пришли проводить его и в последний путь...

Высокий опыт жертвенного служения Богу верных сыновей и дочерей Церкви принадлежит всем православным верующим. Но этот опыт одновременно является личным духовным достоянием нового Первосвятителя, его родовым наследием и великой укрепляющей силой в новом многотрудном делании. Да поможет ему в этом Бог!

 



 Все статьи номера
 Архив журнала

 
Анонсы
Реплика: Страшный сон правящих элит-13
Выставки:
Новости

 Все новости за сегодня
 Все новости за 01.06.09
 Архив новостей

 Поиск:
  

 

 
Рейтинг@Mail.ru   


© 1998 — 2018, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-51544
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 2 ноября 2012 г.
Все вопросы по функционированию сайта вы можете задать вебмастеру
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются на портале oilru.com, может не совпадать с мнением редакции.
Время генерации страницы: 0 сек.
Добро пожаловать на информационно-аналитический портал "Нефть России".
 
Для того, чтобы воспользоваться услугами портала, необходимо авторизоваться или пройти несложную процедуру регистрации. Если вы забыли свой пароль - создайте новый.
 
АВТОРИЗАЦИЯ
 
Введите Ваш логин:

 
Введите Ваш пароль: