№ 3, 2007

О чем поведала трясогузка

Кудесник с камских берегов

Он, как леший, прирос к своей вотчине, чащобе, прикипел к родному Прикамью. С его популярностью в научном мире, аристократизмом и обаянием - давно бы жил в Москве или в каком-нибудь городе Западной Европы, где его ждут с распростертыми объятьями в любом университете. Но уж так было решено судьбой, что он, как пуповиной, неразрывно связан с Пермским краем. Пермь стала тем местом, где он свил гнездо, а дом для него - Россия, по городам и весям которой колесит он круглый год.

Речь идет о большом ученом, нашем современнике, замечательном человеке - Георгии Николаевиче Чагине. Он по призванию и роду деятельности - краевед, историк, доктор исторических наук, профессор. Много лет преподает в Пермском государственном университете, заведует кафедрой древней и новой истории России, написал десятки книг, сотни статей и очерков, посвященных истории, этнографии и культуре. Ему принадлежит «открытие» малого народа - коми-язьвинцев, о которых до него никто не знал и не рассказывал.

Осколок «старины глубокой» живет в самой что ни на есть современной обстановке: на высоком холме стоит деревня, где обитают потомки малого народа, совершая обряды тысячелетней давности; а совсем недалеко, за рекой, в тайге, «ЛУКОЙЛ» добывает нефть, работает суперсовременная техника. Цивилизация XXI века столкнулась со сказкой, небылью. Но это, пожалуй, уникальный случай, когда мирно сосуществуют разные временные пласты, не подавляя один другого. Коми-язьвинцы не только не исчезли, но и нашли собственную нишу в жизни современной России. Их самобытная культура (как культуры малых народов Севера, коренных народов Америки) вызывает неподдельный интерес не только у специалистов, но и у простых любителей истории Государства Российского. Вот и небольшой очерк Георгия Чагина о древнем обряде встречи весны, уверены, будет интересен многим.

В народном календаре коми-язьвинцев наступление весны связывается с прилетом птицы трясогузки, которая в их языке зовется сарчиком (слово «сарчик» следует произносить с ударением на втором слоге). Почитание птиц, покровительствующих человеку, у коми-язьвинцев, как и у многих других народов, имеет глубинный дохристианский смысл.

Обряд встречи сарчика (он имел еще название «ловить сарчика») начинался тогда, когда сарчик прилетал. Но с внедрением православных традиций его стали проводить 9 мая (по нынешнему календарю 22 мая), в Николин день, по которому в местной традиции вели отсчет хозяйственной и культурной жизни. Жители собирались где-нибудь на окраине деревни и проводили вечер у костра в забавах и пении. Еще в начале 1990-х годов сарчик активно справляли в деревнях Аксеновой и Сысоевой. В ритуальных действиях обряда видится аграрный обычай закликания весны, призванный содействовать благополучию человека и его хозяйства.

Птица сарчик объясняет коми-язьвинцам многое: предвещает урожайное лето высоким полетом, предупреждает о неурожае, когда летает над землей низко. Именно на вере в то, что сарчика нужно задобрить, выразить ему благожелательность, основывается обряд его встречи.

Приведем примеры объяснения жителями верх-язьвинских деревень влияния сарчика на ход весны и лета.

«Наступала теплая погода, снег уже подтаивал и в деревне говорили: вот сарчик прилетит и ногой лед на реке переломит. А это, наверно, шутка была. Как он может лед переломить, нога-то у него тонкая». «Кто-то первый увидит в деревне сарчика и говорит другому: я уже видел сарчика. Другой опять рассказывает, что он видел сарчика. И так друг другу говорили. Все потом приговаривают: скоро сарчик переломит лед на реке. Это такая примета была». «Старики замечали: сарчика увидишь на огороде - лен будет длинным, а на земле - низким» (записано в д. Арефина в 1996 г.). «Замечали: я де сарчика видела на земле, это лен у меня будет шибко коротенький, - а другая говорит: нет, я на крыше видела сарчика, значит у меня лен вырастет длинный» (записано в д. Антинина в 1996 г.). «Сарчика ходили встречать в Николин день с пивом и стряпней. Разводили костер и всю ночь веселились. Остатки пива плескали на землю и говорили: это сарчику, чтобы дал много хлеба» (записано в д. Ванькова в 1990 г.). «Сарчик прилетает вперед скворцов. Были приметы: если сарчик летает низко, то будет сухая погода, а если высоко - дождливая» (записано в д. Аксенова в 1988 г.). «Обязательно у костра угощали сарчика: выкапывали ямку и сливали ему пиво. Тут и говорили: сарчик, тебя угостили, пошли нам хорошее лето» (записано в д. Нижнее Заполье в 1988 г.).

Естественно, во всех рассказах воспроизводятся приметы и поверья о предвещании сарчиком весны, лета и урожая. Кстати, это представление устойчиво и в наше время. Приведем красочные описания этого обряда, представляющие собой классические образцы как поверий, связанных с сарчиком, так и особенностей обряда встречи сарчика.

Первый текст принадлежит очевидцу встречи сарчика в 1929 году в деревне Немзя, жители которой сохраняли двойственное самосознание: одни - коми-язьвинское, другие - русское. «На окраине деревни, около гумен, собралась молодежь чествовать сарчика. Вокруг поляны лежит снег, вдали виднеется лес. Посередине поляны вбили заостренный вверху кол. На него приладили соломенное чучело сарчика. В стороне развели костер. Сели вокруг костра и угощали друг друга пивом. Когда туески опустели, девушки пошли водить хоровод вокруг кола и чучела сарчика. Заиграл гармонист, и в хоровод пошли парни. Затем начались пляски. Кружась вокруг кола, девушки то и дело смотрят на чучело птицы и на парней. Затем начинаются веселые разговоры и смех.

Второй текст представляет собой воспоминание участницы обряда в деревне Ванькова в 1930-е годы З.И.Антипиной, 1917 года рождения. «В молодые годы ходила с подружками на праздник. Бывало человек до 30, девушек и ребят. Из деревни выходили под сумерки и там, на облюбованной лужайке, проводили праздник. По исстари заведенному порядку собиралась молодежь, бабы и мужики. Из дома идем сразу партией, предварительно сговоримся. Придя на место, в первую очередь раскладываем костер. Ребята принесут дрова, бересто, для сидения колодники. Они и разожгут костер, вокруг которого садимся кружком. Потом подаем пиво. Сначала я всем подаю, после меня рядом сидящая подружка подает всем, после третья… пока вся очередь не пройдет. Каждая, подающая пиво, остатки сливает в один туесок. В голове шумит, начинается пляска, тряска, гармошка, песни всякие разные. Костер горит, ребята подкладывают дрова, чтоб светло было. Перед тем, как идти домой, выкапываем ямку палкой. Из каждого туеска сливаем по капле в ямку со словами: «Напоили до пьяна, схоронили сарчика». Зароем ямку, притопчем с припляской, да еще попляшем и с песнями все до дому идем. Возвращаемся уже поздно, к полночи. Когда на празднике раздуримся, то один другого сталкиваем под угор и пустые туески пинаем ногами, тут тоже получается смех и веселье» (записано в 1959 г.).

Обрядовые действия, относящиеся к встрече сарчика, переполнены символами и атрибутами предохранительной и продуцирующей аграрной магии. Центральное место занимал костер. Сущность огня костра, зажигаемого вечером, сводилась к пониманию его благотворительного воздействия, равно как и солнечных лучей. Он согревал не только людей, но и землю, ускорял приход тепла, чтобы вырос хороший урожай. Огонь считался надежной защитой от вредных сил. Кострами, как известно, отмечались самые важные языческие праздники и даты солнечного календаря - зимнего и летнего солнцеворотов, весеннего и осеннего равноденствия.

Идею плодородия выражало соломенное чучело сарчика, а его символизацию - хороводы вокруг него. Аграрная предназначенность обряда выражалась через солому старого урожая, используемую для чучела сарчика. Веселье у костра не обходилось без смеха, который, как доказано исследователями, в подобной ситуации всегда имел ритуальный, земледельческий характер. Смеялись ради воссоздания жизни на земле. Использование яиц в обряде объяснялось их плодоносящей функцией. Рассыпание яиц по гребню крыши овина - не что иное, как сакральное угощение сарчику ради его задабривания. Обрядовое пиво предназначалось не только участникам обряда, но и земле, и самому сарчику.

Встреча сарчика как обряд ожидаемого плодородия земли, устойчивого благополучия людей, безусловно, имел в древности еще немало сакральных ритуалов, но мы, к сожалению, их уже не сможем никогда узнать, поскольку до нас не дошли ранние описания обряда.