Николай АНТОНОВ
Зов обманчивых дорог
Пред ликом вечности и бытия
Стихи Николая Антонова невольно напоминают творчество Николая Рубцова: та же мягкая лиричность, те же философичность и ненавязчивость простого, даже житейского образа. Но опасность всего этого «простого» понимаешь сразу же, как только познакомишься с одним-двумя стихотворениями Н.Антонова. Опасность эта в том, что постигать написанное хочется до бесконечности, и в том также, что сами стихи своими ритмами, рифмами, интонацией остаются в твоей памяти. И вот уже они с какой-то неподдельной органичностью соотносятся с твоим собственным «я», с твоим восприятием реальности. Тут же замечаешь, что это обогащает, насыщает и делает окружающий мир неизмеримо огромным и прекрасным. Тогда-то и появляется вопрос: «А кто он - этот поэт?»
Николай Антонов родился в Казахстане, где его отец и мать поднимали (и подняли!) целину. Детство и юношеские годы его прошли в Башкирии, в деревне Моховое болото, под Белебеем, а также в городке нефтяников Октябрьский. Окончил математический факультет Башкирского государственного университета и отделение поэзии Литературного института имени М.Горького. В настоящее время живет в Москве. Работает редактором отдела в журнале «Нефть России» - прародителе, между прочим, «Социального партнерства» (напомним читателям, что первые номера нашего журнала выходили как приложение к «Нефти России»).
Николай пишет рассказы и пьесы. Еще будучи в Башкирии, стал лауреатом республиканского конкурса пьес. Стихи же сопровождали его по жизни всегда - сколько себя помнит: в школьные и студенческие годы, во время службы в армии - в ракетных войсках, в пору учительства и первых шагов в журналистике. А первое публичное признание получил в школе, на уроке английского языка, когда очень удачно переложил на русский стихотворение Байрона «Дождь», а затем, наоборот, на английский - «Жди меня, и я вернусь» К.Симонова. Тогда и зародилось увлечение поэзией, не ослабевшее с годами. Его стихи печатались в коллективных сборниках, газете «Литературная Россия», журнале «Москва» и некоторых других изданиях.
Теперь собирается издать книгу стихов - пожелаем нашему коллеге исполнения этого желания. А пока воспользуемся возможностью познакомить читателей с некоторыми из них - теми, которые показались нам наиболее проникновенными, лиричными. Удивительно, что многие ощущения и переживания автора «пред ликом вечности и бытия» неизменно воспринимаешь, словно свои собственные. Не в этом ли один из критериев истинности и искренности стихотворных строк?
***
Поредели травы и цветы,
васильки - и те как будто реже.
И не сразу понимаешь ты,
что они такие же, все те же.
Это не они, а ты другой.
Может быть, и прежний, но иначе
видишь не забытое тобой,
словно пес вернувшийся бродячий.
Распознал ты родину теперь
и стоишь то ль в радости, то ль в горе,
и заплакать хочется тебе:
вот оно - родное, дорогое.
Заброшенный хутор
То ль вечер, то ль утро.
Ни птиц, ни людей.
Заброшенный хутор
средь белых полей.
От края до края
гречиха в цвету.
Как пасека рая.
Как грезы в аду.
Тропинка с проселка.
Дырявый плетень.
Повыбила стекла
война ли, метель?
Остались от дома
четыре стены
да кучка соломы
как символ вины.
Дождь, время и ветер
не тронули лишь
траву да деревья,
да мертвую тишь.
Осенняя элегия
Вот и настала осень золотая.
Как оправданье - позднее тепло.
И лес поник, грустя и увядая.
Светло и тихо, тихо и светло.
Всему свой срок: весне и листопаду…
Всему свой срок от века на земле.
Во всем свой смысл. Во всем своя отрада.
И жизнь, и смерть - я знаю - в том числе.
Так почему же, сердцем принимая
грусть осени, под листопадом я
стою, души моей не понимая
пред ликом вечности и бытия?
***
Осенние листья на ветке весенней,
на ветке весенней осенние листья!
Как будто бы не было зимних метелей,
как будто бы осень все длится и длится,
холодная, тихая поздняя осень,
и листья березы вот эти - последние.
Вот-вот и они оторвутся все восемь
от ветки и тихо слетят на подснежники -
как те, что до снега еще облетели
и снежной зимы не увидели вовсе…
А может быть, не было зимних метелей?
А может быть, все еще поздняя осень?
***
Утопая по голень,
вязли ноги в снегу.
Шли от станции полем.
Но уж лучше б в пургу!
Что ни шаг - снова в воду
окунался башмак:
время шло к половодью
и сбегало в овраг.
За оврагом деревня -
мы туда и брели.
Там чернелись деревья,
как полоска земли.
Только - не приближались,
и я шаг торопил,
и опять погружались
ноги в воду, как в ил.
Одного мне хотелось -
поскорее дойти,
скинуть там, где простенок,
обувь мокрую и -
в два приема на печку,
где не мокро, тепло.
Но ступал снова в речку
и не видел село.
Рядом мама шагала
и боялась, что я
простужусь - и не мало -
ведь я мальчик, дитя.
Накупал ноги вволю
в том весеннем пути…
Ах, сейчас бы по полю
вместе с мамой пройти!
Сказка дочери
На праздник ледохода
мы с дочечкой пришли.
И вот стоим у входа
на островке земли.
Вокруг - болото снега,
а впереди - река.
И лед похож на небо,
а снег - на облака.
"Мы, дочка, опоздали -
все льдины унесло -
сегодня нас не ждали,
мы спутали число".
А дочь: "Смотри-ка, папа!
Ты видишь или нет?
Не волчья разве лапа
оставила здесь след?
Иван-царевич, видно,
на Волке проскакал.
Аленушку на льдине,
наверное, искал.
А вон - пеньки с корнями -
у самой у реки.
Они следят за нами,
они - лесовики.
Аленушку пугали,
кричали на весь лес
и топали ногами,
бежав наперерез.
А там, где тот вон берег,
вверх-вниз растут кусты.
Они - упавший гребень
волшебной красоты.
А вон со льдины сонно
глядит на берега,
не думай, не ворона,
а Бабушка Яга".
***
Жаль красоты непуганой, невинной -
недолог век невинной красоты -
беспомощной, доверчивой, наивной,
стыдящейся своей же чистоты.
Не долго ей такою оставаться -
порочный мир испачкает ее
и будет ею скучно забавляться,
как куклой забавляется дите.
Жаль эту девушку, томимую любовью,
боящуюся, ждущую любви:
она юна и не знакома с болью,
что вечно движет миром и людьми.
Жаль этих губ, не знавших поцелуя,
жаль этих глаз, не ведавших тоски.
А девушка, завидуя, ревнуя,
торопит время, сердцу вопреки.
***
Кукушка печально кукует с ольхи -
как будто пророка читает стихи.
И эхо ей вторит протяжно, легко.
Глас вещий кукушки слыхать далеко.
Охота услышать правдивый ответ -
мне много иль мало отпущено лет.
Как только кукушка отмерит свой срок,
в песочных часах заструится песок.
Но я не осмелюсь спросить - я боюсь,
что в сердце проникнет смертельная грусть,
что стану тогда поневоле тужить
и впредь не сумею по-прежнему жить.
А хочется очень не сбиться с пути.
Нет, лучше не знать, сколько лет впереди:
с оглядкой на смерть никому не дано
свершить все, что было свершить суждено.
***
Речка вернулась в старое русло,
но не вернулись года.
Возле плотины сыро и пусто,
схлынула в реку вода.
Голуби сбились в робкую стаю:
вскинутся, но не летят -
будто минувшую жизнь окликают,
чтоб возвратилась назад.
"Голуби, голуби! Что ж вы кричите?
Время не двинется вспять.
Видите, солнце застыло в зените
и покатилось опять.
Время не солнце, время не речка -
невозвратимо оно.
Время одно среди сущего вечно,
только ему все равно -
речка ль вернулась в старое русло
или промчались года.
Грустно на свете, родимые, грустно,
грустно, как никогда".
Архангельский собор
Когда ты вдруг с пути собьешься,
с пути, где сердцем правит Бог,
и поневоле отзовешься
на зов обманчивых дорог,
где меркнет свет, где звук грубеет,
где блекнут краски бытия,
где алчней плоть, где дух слабее,
где жизнь твоя - как бы ничья,
где родина - всего лишь слово,
где все всему наперекор,
приди тогда под сень былого,
приди в Архангельский собор.
Там прах царей и свят, и вечен.
Там слава выше, чем молва.
Там русский дух, как прежде, светел.
Там связь времен и дел жива.
Там в тишине под вечным сводом
среди взыскующих гробов
услышишь праведное слово,
увидишь чистый свет Христов.
|
|