№4, 2004

Рынок Московской Руси

176 ветхих листов, исписанных вензелями скорописной кириллицы, - по счастью, дошедший до нас уникальный документ XVII века «Книга записная мелочных товаров Московской большой таможни» за февраль-май 1694 года. Охватывая в основном мелкооптовый привоз в Москву отечественных товаров всего за четыре месяца, эти фрагменты таможенного реестра позволяют нам получить представление о структуре тогдашнего производства и внутренней торговли страны, познакомиться с работой таможни, ощутить, как Москва, ставшая хозяйственным центром России, вбирала в себя нарастающий товаропоток отечественной продукции и настраивалась на заморские связи.

«В пожелтевшей пачке старых писем…»

Это было время самодержавной, боярской, домостроевской Руси, отгороженной от выходов к ближним морям и от прямых путей на Запад. Южные земли еще подвергались эпизодическим набегам крымских татар, неспокойно было в Поволжье. Торговля на Востоке носила еще караванный характер: лишь дважды в навигацию поднимались вверх по Волге под охраной стрельцов караваны торговых судов от Астрахани, проходя «бичевою» по 14 верст в день.

Приобщаться к выгодам от внешнеэкономических связей стране приходилось, преодолевая уже сложившийся монополизм европейских компаний, которые держали торговлю с Россией в своих руках. Так, попытка поморского купца Антона Лаптева в 40-х годах XVII века самому привезти свои пушные товары в Амстердам натолкнулась на бойкот голландских купцов, и он вынужден был вернуться со своим товаром в Архангельск, где только и смог продать его тем же голландцам, но с упущением прибыли.

В таких условиях российская торговля искусственно сдерживалась. Существуют оценки, что как в 40-х, так и в 90-х годах XVII века внешний товарооборот России удерживался в пределах 800 тысяч рублей и ограничивался небольшим кругом традиционных товаров. Например, при царе Алексее Михайловиче за один год из Архангельска было «отпущено» за рубеж 579 сороков соболей, 18,7 тысячи собольих хвостов, 15,5 тысячи лисиц, 300 сороков куниц, 288 сороков горностаев, 280 сороков шкурок, «называемых иностранцами minken», 35 пудов воска, мед, полотно. Со своей стороны, Россия за 50-е годы того же века закупила в Голландии 50 тысяч мушкетов и боеприпасы к ним. С Востока везли продукты кочевого скотоводства, изделия среднеазиатского мастерства, драгоценные камни и даже «венецийские» товары.

Но это был канун больших перемен. После устранения царем Алексеем Михайловичем многочисленных таможенных перегородок внутри страны и введения единого 5-процентного сбора (1653 год), а также снятия прежних привилегий иностранным купцам (торговля которых по Новоторговому уставу 1667 года облагалась не льготными, а обычными пошлинами и разрешалась лишь оптом в приграничных городах) - стал быстро развиваться внутренний рынок, приобретая подлинно всероссийский масштаб. Возрастало внутреннее производство. Начали укрепляться центры ярмарочной торговли. Растущий товарооборот переполнял чашу национальных потребностей. Настало время распахнуть окно в Европу.

Той весной 1694 года 22-летний Петр устремился в Архангельск для спуска на воду первого корабля. Уже была отстранена правительница Софья, впереди были Азовские походы и изнурительная Северная война. Но до выхода к Финскому заливу и основания Петербурга оставалось всего 9 лет. Пройдет еще три десятилетия - и объемы российского экспорта через новый порт на Неве в 10 раз, а импорта в 50 раз превзойдут зыбкий ручеек заморского товарооборота через далекий Архангельск.

«Чем вы, гости, торг ведете?..»

Анализ 1260 таможенных деклараций трехсотлетней давности дает представление о товарной структуре мелкооптового привоза в Москву, составившего за 4 месяца 16740 рублей, то есть на годовом уровне порядка 50 тысяч рублей1. Между тем в России росло внутреннее производство, набирала обороты торговля. В таможенных декларациях Московской мелкооптовой таможни за 1694 год встречаются такие записи: «Явил боярина Матвея Степановича Пушкина села Чирца Данило Анисимов по выписи Устюжны Железопольской2 на шти (6) санях 40.000 гвоздья двоетесу, 60.000 гвоздья однотесу, еще 5.000; сверх выписи 25.000 гвоздья двоетесу, еще 5.000. Цена всему 51 рубль 8 алтын 2 деньги».

Как своеобразная посылка от легендарного Ильи Муромца выглядит запись: «Явил Муромского уезду села Карачарова крестьянин Дружина Степанов на 3 санях по муромской выписи 13 кадей да 3 кринки меду, весу 30 пуд, еще 3 пуда 5 фунтов; 10 кульков анису, весу 20 пудов (поистине, богатырские кульки - авт.), кулек семени огуречного, весу пуд; Цена всему 42 рубля 12 алтын 3 деньги; платил пошлину 2 руб. 4 алтына». Кстати, и в наши дни муромские огурчики остаются одним из самых устойчивых старинных урожайных сортов.

Таможенные записи указанного года позволили подсчитать, что около 30 процентов российских товаров, привезенных в Москву, составили готовые товары - «товары в изделиях». Среди них продукция из дерева (братины липовые, ложки корельчатые, чарки и ковши кленовые), текстильные товары (холст, сукно, полотно, кафтаны сермяжные, рубахи, штаны пестрединные, чулки козлячьи, платки татарские, попоны черкасские), кожизделия (сапоги, обуви, юфть, кожи бухарские).

Отрадным показателем тогдашнего развития на Руси железоделательного производства явился широкий ассортимент ввозимых в Москву металлоизделий (причем относительно недорогих!), составивших около 1/10 всех товарных поступлений. Из Тулы доставлялись полосовое «каракулевое» железо в связках, наковальни; из Твери - в большом количестве и разнообразии - гвозди (долгие, дверные, каретные, медные, оконишные, погребцовые, сапожные, седельные и т.д.), в широком наборе замки (вислые розных рук, клинчатые, круглые ввертные, нутряные с косами, немецкие, кизильбашские, глездуны и т.д.). Из Ростова Великого везли петли оконишные и чуланные, из Ярославля - пуговицы медные и оловянные, из Костромского села Вяцкого - ножи средней руки и малые, с медною оправою, а также «грановитого кирилловского дела».

Из Пошехонья поступали бердыши и топоры, из Устюга - горшки и сковороды блинные, из Борисоглебска - котлы, из Городца - заступы, из Звенигорода - церковная жесть. Из Богоявленского и Ипатьевского монастырей Костромского уезда везли многочисленные «светильни». Среди поступивших изделий фигурировали несколько «пистолей» и 11 часов «пясоцких» (из Вязников). Из Городца везли мыло белое, а из Балахны - простое, из Костромы - олифу в бочках.

Среди «товаров в первоначальном виде к рукоделиям служащих» (или по нынешнему - сырьевых, составлявших около 25 процентов) - большое количество пушнины (горностай, куница, белка, заяц, «волчишко»), кожсырье, овчины, щетина, мел.

Примерно 45 процентов ввоза в Москву составили «жизненные припасы», то есть продовольствие, продукты сельского хозяйства, рыбного и лесного промыслов. Было ввезено 182 воза лесных орехов и около 700 пудов меда, около 600 пудов масла коровьего (из Суздаля, Углича, Палеха) и 1450 ведер масла конопляного (из Козельска и Калуги). Поступило 800 возов лука (из Вереи и Боровска), 40 возов чеснока, значительные количества семян - репных, морковных, свекольных, редечных, а также сырья для хмельных напитков - аниса, хмеля, резани (дичков, идущих на производство пива). Фигурировали среди продуктов мясо медвежье, пряники из Вязьмы, горох, яблоки садовые (из Коломны), груши (из Брянска), сливы соленые и вишни в меду.

Крупнейшую группу продуктов (1/7 ввоза) составляла рыба: 385 возов речной и озерной продукции - щук, карасей, судаков и т.д., поступавших в основном из Переславлей - Залесского и Рязанского. Кроме того было доставлено 9 возов стерляди, более 1700 штук осетров яицких и белуг, а также 130 пудов икры из Суздаля и Нижнего Новгорода.

Суммирование сохранившихся деклараций позволяет определить количественную и стоимостную структуру тогдашнего ввоза.

«Кабы не заставы царские, да сторожевые приставы…»

Именно такими словами А.С.Пушкин в «Борисе Годунове» обозначил важность охраны хозяйственных рубежей. Судя по сохранившимся записям, более трех веков назад на Руси работала хорошо отлаженная таможенная служба. Взаимоотношения: купец, торговец и взимающий «мыт» (пошлину) целовальник - были ответственными и довольно распространенными. Тогдашние таможенные мытари-целовальники целовали крест, что будут честно, без утайки собирать пошлины в государеву казну. Идущие в Москву обозы они досматривали у таможенной границы города: с севера - у Мытищ, а с юга - на улице Мытной, «за цепью» (нынешняя улица Зацепа) или на улице Щипок, где возы «щупали», досматривали товар, устанавливали его количество, стоимость, происхождение и взимали мыт в 5 процентов, а если товар оставляли на хранение, то еще и «анбарщину».

Если приезжий вез с собой наличные деньги для покупки товаров в Москве, то он облагался сбором в 2,5 процента от суммы - своеобразным авансовым налогом на покупку. Таких покупателей за 4 месяца оказалось 290 человек (каждый пятый из приехавших), которые привезли в общей сложности более 5 тысяч рублей, в основном из уже сложившихся центров товарного производства - Калуги, Рыльска, Тулы, Орла, Белева, Ельца, Твери. Типичными были записи: «Явил углечанин, посацкой человек, Гаврило Шубников с товарыщем Иваном Михайловым сыном Некрасовым на покупку 10 р. денег; взято 8 алтын 2 деньги, дана выпись».

Судя по лаконичным пометам, далекие предки нынешних инспекторов старательно оформляли поступления. Помимо количества и стоимости товара фиксировалось и его происхождение, зачастую подтверждаемое ручательством авторитетного лица. Например, «Явил костромитин, посадский человек, Петр Никитин на санях бочку олифы; порукой - Федот Васильев, что торгует под горою холстами. Цена 10 руб., платил пошлину 16 алтын 2 деньги». Иногда к сведениям о происхождении относились критически: так, партия из 50 холстов льняных ровных, прибывшая из Переславля Залесского, была признана «по досмотру, ростовской».

В пяти случаях из 960 при досмотре были обнаружены некоторые количества недекларированных товаров, в частности в партии 3000 замков из Твери оказалось дополнительно еще 55 замков, а в партии текстильных товаров «по досмотру» оказалось лишних 10 холстов льняных. Во всех случаях решение вопроса свелось к оплате соответствующей пошлины без штрафных санкций.

Документы трехсотлетней давности свидетельствуют о том, что торговые люди того времени были в целом законопослушными, ответственными, все чаще вели регулярные торговые операции, что способствовало становлению здоровой этики деловых отношений и укреплению купеческого сословия.

«Разновесные весы - проторгуешься …», - так предусмотрительно предупреждал Владимир Высоцкий. Нечто подобное характеризовало торговлю описываемого периода. Разнобой в емкостях местной тары создавал в то время проблему учета - пошевы икры, кули семени, кади меда были разные (в последнем случае - от 30 до 120 кг). Поэтому мытарям приходилось перевешивать некоторые продукты, в частности мед. Так, поступившая из Дорогобужа на двух санях 21 кадь меда весом по дорогобужской выписи 39 пудов - «по московскому весу» оказалась в 49 пудов. Партия из Вязьмы на трех санях в 22 кади, 2 лубка и 8 горшков меду с заявленным весом 55 пудов 30 фунтов, была признана «по московскому весу» в 68 пудов, то есть на 22 процента тяжелее.

Привоз товаров в Москву помимо производителей-крестьян, горожан, посадских людей осуществляли лица разных сословий и ремесел, в частности лукового, железного ряда (и других рядов) торговые люди, представители гостиной сотни, стрельцы (брянский, белогородский, троицкий), боровской пушкарь, коломенский ямщик, тульский казенный кузнец, стольник, псаломщик, подъячий, садовник, поп троицкой, монастырский бобыль.

«По фамилии Степанов, и по имени Степан…»

Любопытную картину открывает анализ 1350 фамилий, фигурирующих в таможенных декларациях трехвековой давности. Он свидетельствует об оседлости основной массы населения, закрепленного феодальной принадлежностью. Около 90 процентов фамилий происходят от имен.

Примерно десятая часть фамилий происходит от различных видов зверей, птиц, рыб, домашних животных: Волков, Зверев, Грачев, Перепелкин, Синицын, Карпов, Гусев, Курочкин, - связана с продуктами питания: Маслов, Огурцов, Капустин, Сахаров, Кисельников, - или с характером созидательной деятельности: Шапошников, Шубников, Рукавишников, Пирожников, Колесников, Токарев.

Интересно, что сразу три Минина из разных мест обеспечивали поставки продукции в Москву: вереитин Федор Минин привез 10 возов лука, коломнятин Корнило Минин - 13 пудов хмелю, а алатырец Андрей Минин - партию в 21 пуд хмеля из своей местности.

По иронии судьбы, в старинных таможенных реестрах видны и фамилии будущих политических деятелей советского периода. В частности, стольника Василея Хрущова человек доставил в Москву воз сухих орехов, вереитин Дементей Киров - 22 воза лука, суздалец Иван Калинин - 2 воза масла «коровья», а карачавец Иван Суслов - 2 воза сала «говяжья».

В таможенных записях того времени зарегистрированы регулярные приезды торговых гостей с Поволжья - татар, башкир, мордовцев (Бихмет Кудайбахтов, Алкай Ишеев, Чумаш Тергулов, Сарайко Кондратов, Кормко Позяяков). Они удачно дополняли товарный ассортимент и ритм поставок. В частности, с 14 апреля был отмечен двухнедельный перерыв в прибытии в Москву крупных торговых обозов. В дневнике Петра I эти дни обозначены как пасхальные. И именно в этот период оживлялось прибытие братских торговых гостей, доставлявших популярные национальные изделия и белую рыбу.

Показателен факт: спустя четверть века, стремясь расширить товарооборот с Персией, Петр I, учитывая, что торговые операции с этой страной осуществлялись армянской компанией, дал указание: «Армян как возможно приласкать и облегчить, в чем пристойно, дабы тем подать охоту для большого их приезду». Во исполнение этого армянским купцам была предоставлена монополия на торговлю шелком и снижена пошлина на торговлю с Россией и транзитные операции.

«И вот заблестел перед ним Петербург…»

Гоголевский персонаж Вакула с изумлением смотрел на новую столицу. А для России град Петров означал прорыв в мировую торговлю. Петр I всемерно поощрял деятельность нового порта. Указом 1717 года в Петербург были переселены самые именитые купцы Архангельска, а с 1720 года на товары, поступавшие через северную столицу, пошлина была снижена с 5 до 3 процентов и отменены все сборы на внутренних заставах. Пеньку и юфть разрешалось вывозить только через петербургский порт, равно как и все «государевы товары» - икру, хлеб, поташ, смолу, щетину, ревень.

Для координации внешней торговли в 1717 году было учреждено первое в России внешнеэкономическое ведомство - коммерц-коллегия во главе с видным дипломатом Петром Андреевичем Толстым, получившим впоследствии за заслуги на этом поприще графский титул.

Петр I впервые ставит на государственную основу систематическое изучение зарубежных рынков и рыночной конъюнктуры, вопросов торговой политики. На это ориентируются как коммерц-коллегия, так и все посольские и консульские службы, структуры которых были существенно расширены в начале XVIII века. Ставилась задача сообщать, «как в других государствах и землях чужестранные товары в цене возвышаются и низятся, также как пошлины в чужестранных приморских городах повышаются и убавляются, какие трактаты о коммерции между чужестранными державами постановлены и какие о морском хождении, купечестве и каперстве и протчих регламенты выдаваны бывают».

Петра интересовали ценовая судьба российских экспортных товаров, возможность исключить посредничество, поиск новых ниш для отечественной продукции. Он предписывал послу в Италии Беклемишеву, чтобы он «во всей Италии, а наипаче в Ливорне и протчих местах торгов смотрел со всяким прилежанием о товарах, которые англичане и галанцы, габурцы, покупая в Руси, туды отвозят и в какой цене там продают. Також сверх тех товаров иные, какие товары от себя возят в Италию, и нет ли таких материалов у нас».

Он высказывал конкретные коммерческие рекомендации, в частности регламентировал в 1697 году казенные торговые караваны в Пекин, «дабы русские товары в Китае не умножались и не одешевилась бы на них цена». Предписывалось «партикулярные торги заводить в Ост-Зее… и делать все это не голосно, дабы лишним эхом вреда вместо пользы не было».

Большое внимание он уделял повышению качественного стандарта отечественной продукции, побуждая россиян осваивать ремесла и «тщиться, чтобы оные товары в мастерстве и доброте были против иностранных товаров».

Внешняя торговля России стала уверенно набирать обороты: в 1726 году экспорт через два порта превысил 2,7 миллиона рублей серебром, а импорт - 1,6 миллиона, то есть объем торговли более чем в 5 раз превзошел уровень начала века. Экономическое развитие страны получило мощный импульс.

Великий ученый и выдающийся практик М.В.Ломоносов видел во внешней торговле, то есть «взаимном сообщении внутренних избытков с отдаленными народами через купечество», источник «благополучия, славы и цветущего состояния государства». Он полностью поддерживал петровские реформы и, в частности, утверждал, что сможет «на своей фабрике… делать товаров не токмо требуемое здесь количество, но и со временем так размножить, что и за море оные отпускать можно будет». Его предвидение оказалось пророческим, да и потомки не подвели: спустя два с половиной века продукцию Ломоносовского фарфорового завода можно встретить и в самых престижных салонах, и в популярных универмагах Европы и Америки. Символично, что сработанные в наши дни на этом предприятии памятные сервизы были вручены президентом России главам восьми мировых держав, почтившим в июле 2006 года Град Петров своим признанием и уважением.

¹Сюда не включаются крупные оптовые поставки базовых товаров, о которых английский капитан Ченслер писал за полтора века до того времени: «Москва находится в 120 милях от Ярославля. Каждое утро вы можете встретить от 700 до 800 саней, едущих туда с хлебом, а некоторые с рыбой».

²Немаловажно, что за 14 лет до этого в «Таможенной книге Устюга Великого збора таможенного и кружечных дворов» высветилась весьма многозначительная запись: «Июля в 27 день (1680 год) ярославец Иван Игнатьев явил и продал на Устюге… полсема фунта нефти, 50 поясков шерстяных, цена 3 рубля. С того платил пошлин 5 алтын».