№4, 2004

Как найти реформы, которые мы потеряли

Уходящий год отмечен повышенной активностью российских властей в экономической сфере. Все высшие органы страны, исполнительные и законодательные, и их главы регулярно участвовали в обсуждении проблем хозяйственной политики и практики, давали оценки, выдвигали предложения и принимали решения. Наступление на экономическую беспутицу (иначе не скажешь) ведется двумя широкими фронтами - продолжение общих реформ и выполнение «национальных проектов».

Истоки активности вроде бы очевидны: предстоящая президентская и парламентская предвыборные кампании. Понятным представляется и инициированное президентом страны «раздвоение» движения по главным хозяйственным направлениям - «старые» реформы, взявшие старт 15 лет назад, но так и не достигшие целей, и нацпроекты, призванные «оживить» наиболее болезненные точки в самых насущных, самых неотложных делах страны.

Впрочем, на те же проекты можно взглянуть и несколько по-иному - посчитать, что они отражают желание властей побыстрее ответить на вопросы, родившиеся в российском общественном мнении из-за обманутых ожиданий и пустых насквозь обещаний ельцинской эпохи. Можно упомянуть и такую версию: нацпроекты, если окажутся успешными, превратятся в «локомотивы» и потянут за собой целые социально-экономические направления, заодно задавая тон соседним экономическим сферам и отраслям.

Эти и другие возможные варианты рассуждений отличаются немногим. Но есть нечто, их объединяющее: они появились по той причине, что реформы, помпезно начинавшиеся и уже не однажды, с торжеством или с вороватой торопливостью объявленные выполненными или уж, по меньшей мере, «необратимыми», - провалились практически по всем направлениям, так, по существу, и не начавшись. Было бы, кстати, по-другому - не возникли бы и нацпроекты: они ведь и пересекаются с реформами, и дублируют их, и мешают им, но благодаря несравнимо меньшим масштабам и планируемым затратам имеют настолько же больше шансов на успех.

Обо всем этом как будто говорит и многими отмечаемая особенность сегодняшней российской политической сцены: конструктивные или оригинальные идеи идут только от президентского аппарата, а министерские чиновники любого ранга все чаще оказываются ни на что серьезное не способными. Бросается в глаза и то, что внутри исполнительной власти давно культивируются - другого слова и не подберешь - разногласия по вопросам, которые никак нельзя назвать второстепенными. Например - укреплять или ослаблять рубль.

В общем, раздрай и беспорядок, и на этом фоне - непрерывные рапорты правительственных чинов о бесконечных успехах экономики: и рост высокий, и инфляция, может, все-таки уложится в предсказанные рамки, и экспорт, может быть, увеличится не только за счет нефти-газа. Настроение им омрачают лишь сущие пустяки: инфляция не сдается который год, высокие технологии на прежней стадии разговоров, рост в основном обеспечивают высокие (пока) мировые цены на нефть. С бюджетом что-то непонятное - то ли денег не хватает на самое нужное, то ли их некуда девать. И неясно, что с профицитом делать, потому что раньше, как власти говорили, дефицит мешал росту и стабильности, а теперь тому же самому мешает профицит. Все это для властей оказывается неразрешимой задачкой. А тут еще надо выполнять взятые обязательства по увеличению экспорта нефти и газа. И что же тогда делать с растущим потоком ненужных денег?

Правительство мечется в муках поиска верного решения, которого, приходится признать вслед за правительством, в созданной его действиями ситуации просто нет. Но ситуация через некоторое время может и ухудшиться: мировые цены на нефть вот-вот упадут - опять-таки неясно, то ли во вред, то ли на благо России. На валютном рынке того и гляди начнутся новые потрясения (российские же власти и здесь никак не договорятся, укрепить рубль или начать ослабление его). А к этому добавляется внутренний кризис потребительских долгов, угрожающий новым банковским кризисом.

На взгляд со стороны - неразбериха страшная, бесконечная и безвыходная, во всяком случае, в обозримом будущем. Но это не так. Если из ситуации нет выхода, действовать продуктивно все же можно: надо изменить ситуацию. Тогда окажется, что выход даже и не один. Можно предложить самый простой и для правительства самый удобоваримый путь - с максимальным использованием излюбленных нашими властями рыночных сил.

Горе от богатства

Выход неминуемо придется организовать как движение к определенной цели. Цель, очевидно, надо прежде всего поставить, а потом найти те факторы, что больше всего мешают ее достичь. Ничего из этого - еще одна странность - до сих пор внятно и последовательно так и не сделано. Нам придется, пользуясь экономической историей, сделать это прямо сейчас. Успех сопутствовал странам, ставившим перед экономикой триединую цель: рост ВВП, рост занятости, рост благосостояния населения. Для всего этого нужны низкая или хотя бы контролируемая инфляция, высокая производительность и стабильный поток инвестиций, Да не всяких, идущих, к примеру, на краткосрочные торговые кредиты, а «прямых», долговременных - в основной капитал. Значит, необходимы и устойчивый рубль, и ориентация на развитие экспортных отраслей.

Этот список потребностей для растущей экономики и известен, и всем понятен. Но в приложении к сегодняшней России он оборачивается клубком парадоксов. Денег в стране, если верить правительственной статистике, скапливается все больше - и в Стабилизационном фонде, и в золотовалютных резервах, - но мы настойчиво приглашаем инвесторов из-за рубежа, а они почти не откликаются. Экспорт высок, но это экспорт нефти, газа и металлов - с шатким фундаментом в виде колеблющихся мировых цен. Собранные в наших фондах и резервах деньги мы не тратим внутри страны, так как они, как считают денежные власти, несут угрозу инфляции. Мы эти деньги направляем на укрепление экономики других стран, например, американской, но инфляция внутри нашей страны и не думает от этого снижаться.

Дело дошло до того, что высшие должностные лица России утверждают: деньги от экспорта нефти несут российской экономике только вред. И тут же возникает вопрос: зачем же ставить целью развитие экспортных отраслей промышленности высокой степени обработки, которое принесет еще больше денег?

Философия за этими рассуждениями, надо сказать, любопытная. Из мировой практики разных времен известно: если в стране развивается производство и растет производительность труда, заработанные деньги уходят в потребление или в накопление и, таким образом, возвращаются в производство, - и что же в этом плохого? Но Россия в эти правила не вписывается. У нас получается: лучше меньше денег, чем больше. И снова возникает ворох вопросов. Почему же не потратить нефтедоходы внутри страны? Как быть с правилом рыночной экономики, к тому же одним из центральных: рынок, возрастая, стимулирует спрос, который поднимает промышленное производство, оно толкает вперед и финансы, и науку и укрепляет валюту.

Но в нынешнем российском варианте, как оказывается у наших «реформаторов», правила классического рынка работают не как везде, а как того хочется, по их объяснениям, представителям экономической власти: если им верить, растущий спрос не развивает рыночное производство, а только «гонит» инфляционную волну. По этой теории, чем больше у государства денег, тем ему хуже - приключается «голландская болезнь». Тогда почему бы не оградить себя от вредоносного денежного потока и не сократить экспорт нефти, газа, металлов? И хозяйству легче будет, и ценнейшие продукты сохранятся в российском владении. И не надо будет страдать из-за того, что средства, отброшенные в Стабилизационный фонд, каждый год «усыхают» на 5-6, а по некоторым расчетам - и на все 10-12 процентов. Зачем расходовать попусту невозобновимые ресурсы, цена и ликвидность которых на мировом рынке все выше и которые еще могут пригодиться стране?

К рассуждениям о «голландской болезни» удачно подверстали реанимированную неизвестно почему идею укрепления рубля, да не на сколько-то процентов, а раза в два. О чем думали последние лет семь, когда курс считался нормальным, его оправдывали и одобряли, тем более что он помогал российскому экспорту и, значит, росту производства? Тоже нет ответа; зато известно точно, что уже идущий де-факто процесс укрепления рубля дает больше свободы импорту и давит на экспорт. Но импорт окончательно задавит многие отрасли, и так давно числящиеся «лежачими». А деньги, которые могли пойти во внутреннюю экономику, пойдут в экономику чужих стран, и в то же время спрос едва ли будет полностью удовлетворен из-за нехватки нужных средств у населения.

Как повысить спрос - тоже немалая проблема, но доводить его до нужного нормального уровня, по мысли наших экономистов в правительстве, нельзя, потому что это неминуемо и еще сильнее толкнет инфляционную спираль, - а ее-то будто бы и нужно сейчас больше всего бояться. Неотвратимость инфляции при высоких затратах государства - еще один дурной миф наших «реформаторов». Но даже если бы это было так - почему умеренная инфляция страшнее перманентного недопроизводства, сохраняемого нынешней политикой? Еще один вопрос, на который нам не дают ответа. Между тем в мире есть примеры успешного наращивания производства при значительных темпах инфляции. Власти возможность использования такого опыта тоже игнорируют и так же сознательно и открыто «не замечают» другой общеизвестной возможности: тратить деньги из Стабфонда внутри страны неинфляционными методами. Такие пути есть, избегать их, по меньшей мере, глупо.

Инфляция есть, инвестиций - нет

Еще одна странность: до сих пор никто не обнародовал, хотя бы в форме «дикой» гипотезы, вот такого предположения: истоки теперешней инфляции в России - те же, что были у инфляции последних лет «социалистического общества». Между тем для этого есть все основания - там и там инфляция выступает в своем классическом варианте: слишком мало на рынке товаров и услуг, пользующихся спросом. Подчеркнем - пользующихся платежеспособным спросом основной массы населения. Это может показаться и странным, и не соответствующим действительности, ведь вроде бы растут и доходы населения, и продажа товаров. Добавим - и цены. Проблема, однако, в структуре потребления различных слоев российского населения - она очень разная, в советские времена такой проблемы почти не отмечалось.

Сейчас весь национальный доход, как и вся масса совокупных доходов населения, делится на две неравные части. По данным, обнародованным недавно академиком Д.Львовым, это деление красноречивее всего отражает степень нищеты значительной части российских граждан, а заодно ее долговременный и преднамеренный характер. Вот несколько цифр - они убедительно показывают и степень социального расслоения, и, что главное для нас в данном случае, почему население не может стать «спонсором» желаемого бума в российской экономике.

У богатейших 20 процентов российских граждан - 46,7 процента всех совокупных денежных доходов страны, а у беднейших 20 - только 5,4 процента, у следующих за ними «просто бедных» 20 - лишь 10 процентов совокупных доходов. Иначе говоря, доходов 40 процентов населения с наименьшими заработками не может хватать даже на нормальное полноценное питание - и что уж говорить о приобретении этими людьми других товаров, бытовой техники, электроники, квартир, автомобилей и т.д. Зато 98 процентов всей приобретаемой в стране валюты приходится на 15 процентов населения. Вот и ответ на вопрос о внутреннем спросе и факторах его формирования в России. Кстати, по тем же данным, 85 процетов всех банковских сбережений аккумулированы у 15 процентов россиян.

Цифры, даже с точки зрения «чистой» (без социальной окраски) экономики, ужасны, а еще хуже то, что они рукотворны, рождены и поддерживаются на этом уровне «реформаторами» от Гайдара до Грефа с Кудриным. Объяснение же сложившейся ситуации самое элементарное - зарплата большинства «простых» трудящихся России в конечных издержках на производимый продукт составляет никак не больше 25-27 процентов, причем, по некоторым данным, на ряде производств эта доля в 1,5-2 раза меньше. А должна бы быть эта доля, по разумным и экономически обоснованным стандартам развитых стран, в 2,25 раза больше - от 60 до 70 процентов.

В Росстате, конечно, в ходу другие показатели, по ним национальный фонд заработной платы приближается в России к 50 процентам ВВП, но верить им не стоит, потому что в этих расчетах миллионные зарплаты и бонусы нашей бизнес-элиты смешаны с грошовыми зарплатами учителей, санитарок, а потом поделены на общее число «получателей».

Дело не только в том, что даже и «в среднем» богатые 20 процентов обеспечены доходами в шесть раз больше нищих 40 процентов, и не в том, что у богатых много и других, не учтенных статистикой доходов. Сейчас нас интересует прежде всего, как эти доходы тратятся. У бедных жизнь обычно «от зарплаты до зарплаты», которая уходит в основном на продовольствие; у богатых зарплата - далеко не обязательно главный источник доходов. И точно так же различны модели их потребления: первая группа тратит деньги обычно в России и, значит, формирует внутренний спрос; вторая - потребляет много заграничного, причем как в России, так и за рубежом, и значительную часть доходов переводит «на хранение» за границу.

Деньги за импортные товары, купленные представителями первой и второй групп, поступают не в российский внутренний оборот и не в отечественный ВВП. Они даже при большом желании не могут быть использованы на внутреннее производство или инвестиции. Иначе говоря, пропадает возможность сделать российские товары дешевле, разнообразнее, качественнее; короче - более конкурентоспособными на международных рынках. Но - вспомним - в этом-то, в конце концов, и состояла провозглашенная цель начатых когда-то реформ. Многие внутренние товары при этом пока дешевле импортных, однако растущий спрос они не способны удовлетворить, поскольку уступают импортным в цене или качестве, а предприятия не могут повысить качество или просто расширить выпуск своих товаров - на это нет денег.

Ситуация парадоксальная: предприятия не могут расширить инвестиции, даже если это оправдано экономически, а параллельно идет массированный отток денег за границу. Но в правительстве при этом продолжаются бесконечные разговоры об острой нужде в многомиллиардных инвестициях из-за рубежа, устраиваются «спецсмотрины» российской экономики и отдельных ее отраслей, рекламные выступления российских руководителей в стране и за рубежом. Однако результатом остается ручеек прямых и портфельных инвестиций при потребностях в сотни миллиардов долларов.

То, что говорят при этом о «плохом» инвестиционном климате, о слабом российском законодательстве и специфической практике правоприменения, - все, конечно, правда, но не вся. Есть же отрасли, куда очередь инвесторов даже в самые глухие для России времена не уменьшалась, - те же нефть и металлы. Значит, причина отсутствия зарубежных капиталов иная. Причина в том, что потенциальные инвесторы не видят перспектив вложениям в Россию - кроме, разве что, нескольких упомянутых отраслей. Точнее, они не видят здесь возможности поддерживать устойчивый рост внутреннего спроса и, стало быть, постоянной высокой отдачи от инвестиций. А к тому же и валютная политика, укрепление рубля способствуют росту импорта, но никак не увеличению внутреннего производства товаров и услуг.

К этому же объективно ведет и безудержное стремление России возможно скорее стать членом ВТО. После него может начаться спад отечественного производства как реакция на «открытие» границ, а может, если российские переговорщики захотят и смогут отстоять истинные интересы страны, возникнуть и подъем. Но вряд ли. Если подъем и состоится, он будет касаться немногих сфер: рост может произойти только в тех отраслях, в которых заинтересованы другие страны, то есть поставляющих сырье для западных производств, создающих «добавленную стоимость», от которой как раз больше всего и прирастает богатство развитых, «постиндустриальных» стран. ВТО - и вправду мощное экономическое оружие, вступить в нее надо, но, конечно, не любой ценой, потому что забота об экономических интересах России явно не входит в число главных забот этой организации.

Но вот политика руководителей экономических ведомств России иногда до странности совпадает с идеями руководителей ВТО, что даже стало не так давно предметом открытого конфликта в руководстве российского правительства. Это может говорить о двух существенных для нас вещах. Во-первых, многие должностные лица у нас тщательно конструируют и проводят такую экономическую политику для России, которая не выходила бы за обозначенное русло политики ВТО и G8. Во-вторых, наши руководители в правительстве не могут и не хотят стать на самостоятельный курс экономической политики - ни разработать его, ни провести. В этом, если вдуматься, главная причина системной несостоятельности - несмотря на пышную внешнюю мишуру - российской экономической политики. Это трудно себе вообразить, это нелогично, это глупо и нерасчетливо, это, наконец, ошибочно, - но, к сожалению, так оно и есть.

Министры и экономика: механизм экономического безвластия

В России, после едва ли не 20 лет попыток реформирования хозяйства и методов экономического управления, не сделано ни одной попытки - осмысленной, целенаправленной и системной - построить механизм управления национальным хозяйством в рыночных условиях. В СССР такой механизм, плохой или хороший, был. Нынешние отговорки типа «для рынка такого не нужно» - всего лишь проявление некомпетентности, если не чистое вранье.

Резонным будет вопрос: как же так получилось? Ведь необходимость нового управленческого механизма в совершенно новых рыночных условиях и в объяснениях не нуждается. Ответ надо поискать у «младореформаторов», но вот что необходимо отметить: отсутствие мощного, качественного аппарата подготовки и принятия решений на высшем государственном уровне стало одновременно и признаком, и предвестником, и причиной для всех последовавших провалов и неудач российской экономики и экономической политики. Если только позволительно называть этим словом действия российских властей в хозяйственной сфере в течение последних 15 лет. Ибо политики слаженного, продолжительного и нацеленного на выполнение определенных задач курса во все эти годы не было. Видны были лишь клочковатые попытки реагировать на «пожарные» сигналы, да и не на все - борьба шла то с неплатежами, то с долгами, то с инфляцией. А вот, скажем, с производственным спадом серьезной борьбы не велось; но ведь на разработку и реализацию экономического курса и времени-то не оставалось.

Может быть, не было и главного - желания. Взятие определенного курса лишило бы чиновников множества возможностей «маневрировать» с хозяйственными мероприятиями и законами, заставило бы всю экономическую политику ориентировать на национальные интересы - значит, пропал бы выбор того, в какой момент и кого ущемить, кого поощрить, кого наказать, а кому «оплатить» прежние услуги. Но многолетний, «шарахающийся» хозяйственный курс все это делал осуществимым, а возможно, и желательным. Другого же курса и не могло быть после 1991 года, ибо целостная экономическая политика не разрабатывается ни министрами экономики или финансов, ни парламентом, ни президентом, ни экономическими экспертами. Экономические мероприятия разрабатывают и реализуют физические лица, прикрытые должностями, но выполняющие не всегда ясные функции и задачи, цели которых не обнародуются. Нет в России и закона, который предписывал бы министрам экономического блока определенные действия для выполнения определенных задач.

Две-три попытки составить план или программу экономических действий кончались постыдными провалами - по результатам видно было, что у составителей этих документов мысли были заняты вовсе не содержанием и не будущей эффективностью составляемых документов. Но даже если бы нужные мысли появились, ничего бы у наших правительственных экономистов не вышло: для этого нет целого набора необходимых условий и ресурсов. У нас, например, нет аппарата или ведомства для постоянного формирования национальной экономической политики страны на системной основе, профессионально, грамотно и на гарантированно независимой базе.

Последнее из условий очень важно. Легко, понять, конечно, что абсолютно независимыми экономические разработки такого уровня и характера быть не могут, да и не должны: они всегда выражают волю народа, правительства, парламента и т.д. Но именно такую частичную зависимость можно сделать залогом успеха в разработке и реализации экономической политики - как удалось это сделать, например, американскому государству.

В США воля, которую выполняют или на которую опираются разработчики документов государственной экономической политики, крепко регламентирована законом и не может выплеснуться, во всяком случае, надолго за его рамки. Этим предопределяются стабильность и весьма высокая предсказуемость экономической политики, к тому же в определенно позитивном и конструктивном ключе, причем сюда автоматически включены интересы не одного только крупного или просто капитала, но и всех слоев населения страны. В таком едином ключе работают одновременно все высшие должностные лица и руководящие ведомства - ради достижения единой, долговременной и законодательно утвержденной цели.

Это, конечно, лишь одно из условий формирования и проведения целенаправленной эффективной хозяйственной политики, но без него экономика США не была бы успешной. В целом цепочка необходимых действий американского механизма принятия и реализации экономических решений на высшем уровне выглядит так: установление национальных целей в этой области; более конкретные крупные задачи, выполнение которых необходимо для достижения поставленных целей; наличие опытного компетентного аппарата сотрудников весьма высокой квалификации для разработки обшей стратегии и конкретных мероприятий. Все это, вместе с давно отработанными методами и приемами взаимодействия и координации работы отдельных ведомств, в США давно есть. От личности очередного президента, от разных деталей текущей политической или экономической конъюнктуры эффективность такого механизма, конечно, зависит, но не слишком сильно. А вот без него США не смогли бы так долго играть роль лидера мировой экономики (заодно - и политики).

В России подобного механизма «нет и не предвидится», между тем как он ей настоятельно необходим. Из этого следуют два естественных вывода: во-первых, происходящее не случайно; во вторых, оно является итогом действия многих и, возможно, при этом разнородных сил. Отсюда же - еще один, заключительный, вывод: российские власти не заинтересованы в установлении такого порядка в экономике, который сделал бы экономическую ситуацию понятной, предсказуемой и согласующейся с опытом других стран и в то же время - с общепринятыми теоретическими установками в макроэкономике.

Этот вредный доллар

Нынешнее положение в экономике России отличается огромным числом труднообъяснимых явлений. Одни из них поражают отсутствием всякой логики, другие - противоречивостью, третьи - кажущейся явной бесцельностью и при этом - невероятной живучестью, а также и тем упорством, с которым они сохраняются, поддерживаются, стимулируются и используются.

Из сегодняшнего «меню» самых «горячих» хозяйственных позиций по России на ум приходят, конечно, инфляция и боязнь инфляции. Не потому, что эта самая важная и опасная сейчас проблема, а из-за той степени важности, которую ей придают власти и большинство СМИ. На деле, разумеется, угроза, опасность и неотвратимость инфляции и ее последствий, как их рисует министр финансов Алексей Кудрин и вместе с ним те, кто считает инфляцию следствием исключительно монетарных причин, с действительностью сообразуются не больше, чем изображение кирпичей на модных когда-то обоях с настоящими кирпичами.

«Лишние деньги» - всего лишь одно из учений в современной экономике, и большинство экономистов его не разделяют. У инфляции бывает огромное число разнообразных причин, и А.Кудрин, надо думать, это втайне тоже знает. Иначе зачем бы ему и правительству считать опасными «родные» нефтедоллары, но при этом настойчиво приглашать для инвестиций в Россию те же доллары (фунты, марки) из-за границы? Как будто эти вот «зарубежные» доллары, мало того, что не будут, в отличие от «отечественных» нефтедолларов, «подгонять» инфляцию, они призваны к тому же спасать российскую экономику, способствовать ее росту.

Так что нам теперь делать - и с долларами, и с инфляцией, и, наверное, с мнением министра финансов тоже, если все доллары он делит на плохие и хорошие, полезные и вредные, опасные и желанные? Деление долларов на «инфляционные» и «неинфляционные» - не единственная загадка из рождаемых нашими финансово-экономическими властями. От «вредных» долларов надо избавляться. Вторым шагом в разыгрываемой «трехходовке» должна стать отсылка накопленных нефтедолларов за границу - ради «стерилизации денежной массы» - на покупку, допустим, американских правительственных облигаций; вложение капиталов не слишком доходное, но и вправду надежное. Тем временем - в Россию приходят зазываемые нами зарубежные инвестиции. Если суммы небольшие - не происходит ничего особенного: просто мы помогаем «бедствующей» экономике США. С многомиллиардными суммами положение иное. И если чуть углубить анализ - картина из простого обмена небольшими капиталами превращается в операцию крайне сомнительного характера.

Прежде всего - вывозить доллары вовсе не обязательно: есть десяток способов истратить «нефтяные деньги» в России без всякой угрозы инфляции. Но - и это должно стать главной мыслью при осуществлении любого из этих способов - нужно сделать так, чтобы деньги «работали», и не просто на обезличенную «экономику России»: рост состояний предпринимателей и чиновников - тоже форма прироста экономики страны. А для эффективности такой операции нужно, чтобы начался рост благосостояния, и заметный, для всего населения России. Этого почему-то не получается: зато не прекращаются разговоры о переводе Стабфонда в евро, доллары и, возможно, другие валюты. Результатом могут стать ощутимые потери, но в нашем правительстве, кажется, их возможность отказываются признавать, как будто полученные таким способом доллары, как и пришедшие от иностранных инвесторов, инфляции не подвержены.

Оставим пока эту двойную неувязку; есть еще одна деталь, более чем серьезно меняющая внутреннюю логику происходящего. Для нас главное - то, что инвестиционные средства, в поисках которых правительство сбилось с ног, на самом деле есть, причем и внутри страны, и за рубежом, и российские, и иностранные. Проблема, как оказывается, вовсе не в том, чтобы найти нужные деньги, а в том, скорее, чтобы уметь их мобилизовать, организовать, направить в нужные проекты и сохранить в стране на длительные сроки.

Что для этого следует сделать? Немного, и подходящий иностранный опыт есть, и метод чисто экономический, хотя, правда, требует довольно трудного политического решения. Но воспользовалась же этим методом послевоенная Германия - потому и встала из разрухи так быстро. Вот и нам по примеру немцев, не мудрствуя лукаво, следовало бы лет на 10-15 ограничить вывоз капитала (в ФРГ это делалось в течение 30 лет по окончании войны). Это - один из ключей к быстрому подъему российской экономики, отказ от него делает подъем, как сейчас и происходит, крайне долгим, неуверенным и трудным. Такое решение подчеркнуло бы и стремление России идти самостоятельным политическим и экономическим путем, исходя из собственных политических и экономических интересов.

Конечно, придется при этом кое-чем пожертвовать - например, немедленным вступлением в ВТО. Но эта цель выглядит даже в изложении самых лоялистски настроенных экономистов весьма странно: получается, что вступать в ВТО нам столь же выгодно, как и держаться от нее подольше. Сегодня многое говорит о ненужности, преждевременности и даже вредности скоростного присоединения к этой организации, хотя, следует оговориться, на несколько отдаленное будущее эта задача для России остается, безусловно, приоритетной и не подлежащей сомнению. Опасности вступления в ВТО вытекают для нас сейчас из слишком низкого уровня - производственного и качественного - отечественной промышленности. А вот с подъемом промышленности и сельского хозяйства опасности уменьшатся.

И не так была бы страшна нам ВТО, если бы не вторая из «ключевых» проблем: подавляющая часть российского населения отсечена от формирования внутреннего потребительского спроса. Поднять позорные, нищенские зарплаты - и сами собой решатся многие проблемы, которые правительство безрезультатно пытается решить много лет: рост спроса, промышленный подъем, новое жилье и ипотека, рост налоговых поступлений, пенсий. Раскрепостятся, наконец, рыночные силы. Единственная загадка - почему правительство отказывается от обсуждения как раз тех мер, которые гарантированно решают все проблемы. Напомним, таких мер всего-то три: повышение зарплат; ограничение вывоза российских капиталов; создание аппарата принятия экономических решений на высшем уровне. Без них ничего путного не получится. Дело за властями.