№1, 2006

Историческая миссия профсоюзов

Как показывают многочисленные социальные исследования, отношение населения к бизнес-сообществу в России, мягко говоря, неоднозначное. Причин этому много. Одни из них, считают исследователи, коренятся в национальном сознании, формировавшемся на протяжении веков. По мнению других, это результат цепи событий последних 15 лет. Развитие бизнеса и частного предпринимательства в этот период в массовом сознании связывается с резким падением уровня жизни большинства населения страны, грабительской, по существу, приватизацией колоссальных национальных богатств, неэффективными и болезненными реформами, недопустимо высоким и постоянно увеличивающимся разрывом в доходах бедных и богатых и т.д.

Где они - критерии оценки и сравнения?

Стоит ли удивляться, что в этих сложившихся ныне в стране социально-экономических условиях многие коммерческие структуры, пытаясь улучшить свой имидж в глазах общественности, занимаются самовосхвалением и рекламой своих благотворительных акций, выдавая их за «ценный вклад» в решение социальных проблем страны? Однако эффект от этих усилий часто бывает прямо противоположным или, в лучшем случае, люди просто не верят этим похвальбам: ведь давно известно, что часто тот, кто больше всех говорит - меньше всех делает.

Действительно, разобраться в этой субъективной, а подчас и просто недостоверной информации (да и кто ее может проверить?) о вкладе бизнес-сообщества в решение социальных проблем - будь то на национальном, региональном или местном уровне - практически невозможно не только обычным гражданам, но даже специалистам. И это понятно, поскольку до недавнего времени вообще не было единых критериев оценки вклада бизнеса в решение социальных проблем в рыночных условиях (кроме выплаченных государству сумм налогов).

Но не надо думать, что озабоченность общества вопросами социальной ответственности бизнеса присуща только России. В развитых странах в последние годы многие компании считают нужным подчеркивать, что они проводят социально ответственное инвестирование (socially responsible investing, social investing, socially aware investing, ethical investing, mission based investing, natural investing, etc.). Это не только повышает их авторитет в глазах общественности, но и положительно влияет на курс акций этих компаний.

Попытка разобраться в эффективности этих вложений и как-то их сравнить между собой привела к разработке целой системы стандартов для компаративного анализа (или описания и объяснения сходств и различий) социальной составляющей деятельности крупных корпораций в связке не только с их экономическими, но и экологическими показателями. Таким образом, в последние годы на свет появилось два наиболее известных международных стандарта: «Руководство по отчетности в области устойчивого развития» (GRI), разработанное в рамках программ и инициатив ООН, и стандарт АА 1000, разработанный британским Институтом социальной и этической отчетности (Institute of Social and Ethical Accountability).

Позднее свой вариант социальной отчетности предложила также Торгово-промышленная палата (ТПП) России в виде «Стандарта социальной отчетности предприятий и организаций, зарегистрированных в Российской Федерации». Этот упрощенный стандарт подготовлен с учетом основных принципов вышеназванных международных стандартов. Вместе с тем в Стандарте ТПП РФ есть своя специфика, учитывающая требования, которые в современных условиях предъявляются к российскому бизнесу со стороны государства и общества в плане его социально ответственного поведения.

Если говорить кратко, то стандарт GRI предполагает отчетность по трем направлениям: экономическому, экологическому и социальному. Кроме того, отчет по стандарту GRI состоит из двух частей. Первая оговаривает схему подготовки отчета, вторая включает в себя конкретные качественные и количественные показатели работы компании. Полноценный отчет должен содержать именно обе части. Только в этом случае можно добиться главного - сопоставимости отчетов разных организаций и на основании сравнения определенных показателей делать выводы, строить прогнозы, определять рейтинги и так далее.

Как нам представляется, в стандарте GRI сделана попытка ответить на ключевой вопрос: кто и как может дать независимую объективную оценку вклада бизнес-структуры в решение социальных проблем? Этот ответ, по нашему мнению, заключается в положении о том, что процесс подготовки доклада происходит в постоянном диалоге с независимыми общественными организациями, другими структурами гражданского общества как одной из заинтересованных сторон. Это действительно важно, поскольку, с нашей точки зрения, только общественные организации, созданные по принципу поиска решения той или иной общественно значимой проблемы, среди заинтересованных сторон (или как их еще называют - «стейкхолдеров») не связаны финансовыми, дисциплинарными, корпоративными и другими «обременениями» и способны выступать независимыми экспертами в оценке социальной составляющей деятельности коммерческой структуры.

Этот же принцип диалога коммерческой структуры с представителями гражданского общества отражен в стандарте АА 1000. Реализация такого диалога предполагает определенную последовательность конкретных действий. Что это за действия?

Во-первых, определяется круг участников встреч, призванных проанализировать деятельность определенной коммерческой структуры. Это, прежде всего, организации, на которые данная коммерческая структура (компания) влияет или которые могут, в свою очередь, влиять на нее. К ним относятся (наряду с представителями органов государственной власти, социальных и других учреждений) также представители некоммерческих организаций и других институтов гражданского общества. И вот здесь очень важно, чтобы в этот список попали не «карманные» структуры, чья деятельность на сто процентов финансируется данной компанией, и не полугосударственные бюджетные образования, а действительно независимые авторитетные общественные организации, даже если они высказывают некую «неудобную» точку зрения.

Во-вторых, полный цикл диалога этой группы рассчитывается на целый год и разбивается он на два этапа. На первом этапе представители компании выступают в роли слушателя, фиксируя проблемы, которые вызывают обеспокоенность общественности в деятельности компании, выявляют принципиальные направления ожиданий решения конкретных социальных проблем и совершенствования деятельности компании, определяют иерархию приоритетов возможных действий. На втором этапе разрабатываются пути совместного решения выявленных проблем. При этом компания информирует о своих добровольных обязательствах, которые она может реализовать в ответ на ожидания общественности, исходя из своих возможностей. Общественные структуры обозначают свое возможное участие в достижении поставленных целей.

Стандарт АА 1000 требует, чтобы все высказанные предложения, замечания, точки зрения были проанализированы, обсуждены, даже если компания не разделяет эти взгляды и не в состоянии удовлетворить обозначенные ожидания. Таким образом, представители общественных организаций, принимая участие в выработке и принятии решения по той или иной проблеме, берут на себя вместе с компанией определенную долю ответственности за разрешение обсуждавшейся проблемы.

Внутренние возможности гражданского общества

Экстраполируя схему взаимоотношений, определяемую обсуждаемыми стандартами, в целом на общество и бизнес, можно сделать вывод о том, что при формировании социального заказа бизнесу главная роль принадлежит гражданскому обществу. И Россия здесь не может быть исключением. Естественно, что такая конструкция предполагает наличие структурированного гражданского общества, пользующегося авторитетом и влиянием у бизнес-сообщества и органов власти. Но способно ли гражданское общество России на нынешнем уровне своего развития выполнить эту задачу? И если не оно, то кто?

Сегодня хорошо известно, что процесс формирования в России полноценного гражданского общества еще не продвинулся столь далеко, чтобы само оно воспринималось крупным бизнесом как непременный и авторитетный участник социального диалога. Но слабость гражданского общества России не отменяет необходимости его участия в диалоге с бизнесом и властью. Опасность в том, что государственная власть, опирающаяся на силовые структуры и не ограниченная в своих отношениях с бизнесом активной позицией гражданского общества, подчас принимает не оптимальные, сбалансированные решения, основанные на согласии и ответственности всех слоев общества, а предпочитает односторонние принудительные меры, при этом, заметим, часто запоздалые.

Опыт последних пятнадцати лет взаимоотношений власти и бизнеса, когда то сама власть «назначала» олигархов, то олигархи пытались диктовать свою волю власти, свидетельствует, что в интересах сохранения стабильности и динамичного развития общества именно бизнесу (кстати сказать, не меньше чем власти) в этом непростом диалоге не хватает еще одного сильного и авторитетного партнера. Таким образом, получается, что бизнес-сообщество объективно заинтересовано в том, чтобы гражданское общество достигло необходимого уровня развития и выступало надежным и сильным партнером в трехстороннем социальном диалоге.

Однако приходится с сожалением констатировать, что представители бизнес-сообщества в своем большинстве еще не осознали эту ситуацию и не прониклись идеями масштабного укрепления некоммерческого сектора общества или, как его еще называют, третьего сектора.

Вместе с тем, как известно, в сегодняшней России необходимо прилагать гигантские усилия по поддержке самого процесса становления гражданского общества, укреплению его институтов, необходимо фиксировать и совершенствовать механизмы социального диалога. Для этого требуется укреплять позиции субъектов социального диалога, прежде всего в лице общественных неправительственных организаций, поднимать их престиж и влияние. А это, в свою очередь, предполагает огромную информационную работу, решение вопроса финансирования деятельности НПО, развитие международных связей неправительственных организаций, включая налаживание широкого и равноправного международного диалога на уровне гражданского общества, серьезную междисциплинарную научно-исследовательскую деятельность и многое другое.

Совершенно очевидно, что эта задача очень большая, многоплановая и ресурсоемкая. Но поскольку государство фактически постоянно уклоняется от ее решения, а бизнес-сообщество еще не готово к ее пониманию, то решение этой задачи на данном этапе развития российской демократии, очевидно, надо искать исходя из возможностей самого гражданского общества.

В условиях рыночных отношений многое зависит от финансовых ресурсов, а они у подавляющего большинства неправительственных организаций просто ничтожны (чтобы не сказать - полностью отсутствуют). При всех существующих трудностях и проблемах в профсоюзном движении России все-таки наиболее организованной и финансово прочной частью третьего сектора остаются профсоюзы и, очевидно, на них ложится историческая миссия поддержки процесса формирования гражданского общества в современной России. Только профсоюзы могут быть тем связующим звеном, благодаря которому бизнес-сообщество сможет понять проблемы третьего сектора и вырастить своих потенциальных партнеров в социальном диалоге власти, бизнеса и гражданского общества, обеспечив ему необходимую устойчивость.

В решении этой сложной задачи необходимы системный подход и реализация масштабных общенациональных проектов. Осуществление таких проектов под силу не отдельным, даже очень продвинутым профсоюзным организациям и объединениям, а, как нам представляется, профсоюзной системе в целом. При этом гражданское общество также заинтересовано в укреплении профсоюзов, поскольку рост авторитета и влияния профсоюзного движения будет способствовать с каждым разом все более активному вовлечению бизнеса в процесс сотрудничества и диалога.

Разумеется, речь должна идти о реальном развитии и укреплении субъектов гражданского общества, а не о некой имитации этого процесса или использовании его в сиюминутных политических интересах каких-либо узких корпоративных групп. Авторитетное участие в социальном диалоге полноценных партнеров может превратить его в эффективный инструмент достижения согласия в обществе, разрешения конфликтных ситуаций и даже преодоления экономического кризиса в случае его возникновения.

Инициатива ТПП РФ сформулировать стандарты социальной ответственности бизнеса в какой-то мере обнадеживает сторонников развития гражданского общества. Ведь Торгово-промышленная палата является общественной структурой, то есть одним из элементов гражданского общества. Попытка общественной организации обозначить планку социальной ответственности бизнеса подтверждает заявку гражданского общества России на активную позицию в диалоге с бизнесом и властью.

В настоящее время, как нам представляется, было бы очень важно сформулировать подходы российских профсоюзов как наиболее структурированной, массовой и влиятельной части гражданского общества к оценке социальной ответственности бизнеса, тем более что положительный опыт в этом направлении уже имеется, например, у Международного объединения профсоюзных организаций (МОПО) ОАО «ЛУКОЙЛ».

Достоверность аудита как база для развития

Как известно, Россия, провозгласив себя социальным государством, стремится к достижению определенного уровня социальной защищенности своего населения, достижению неких социальных стандартов. С точки зрения социальной экологии, совершенно очевидно, что в этом процессе не общество должно получить от власти и бизнеса обещания достигнуть какого-то уровня социальных гарантий, а само гражданское общество должно сформулировать и представить власти и бизнесу ожидаемый уровень социальных стандартов и защищенности граждан. Поэтому составление социальной отчетности бизнес-структурами с активным участием представителей гражданского общества можно рассматривать как один из маленьких, но реальных практических шагов в этом направлении.

Вместе с тем, нам представляется, что пока все еще нерешенной остается самая большая проблема: до сих пор не сформированы критерии оценки профессионального уровня специалистов и организаций для проведения социального аудита бизнеса, причем при полном отсутствии системы подготовки социальных аудиторов.

Известно, что для проведения финансового аудита компании привлекаются специалисты, имеющие специальное образование, большой стаж практической работы, сдавшие определенные экзамены и только после этого получающие право подписи под отчетом. По социальной отчетности определенной и ясной системы подтверждения квалификации аудитора нет. Ее нет ни в России, ни на Западе. Более того, опыт социального аудита западных компаний показывает, что большая часть проблем возникает именно с достоверностью приведенных в отчетах фактов и показателей, касающихся социальной части.

Нам представляется, что поиск решения этого вопроса для России следует искать в создании независимого Центра социального аудита, который осуществлял бы сам процесс аудита и готовил бы соответствующих специалистов для разработки отчетов в этой области. При этом очень важно, чтобы Центр социального аудита был создан и действовал как общественная структура, являясь одним из институтов гражданского общества. И здесь важен опыт работы ТПП РФ как общественной организации в условиях рыночных отношений; неоценимую роль в создании такого центра могла бы сыграть поддержка со стороны Счетной палаты Российской Федерации и работающего при ней Научно-исследовательского института системного анализа.

Только активная деятельность общественных некоммерческих организаций в проведении социального аудита бизнеса позволит нам уверенно говорить, что гражданское общество России активно участвует в определении социальных стандартов российского государства.