№1, 2006

Роль профсоюзов

Одним из важнейших факторов, накладывающих все более существенный отпечаток на характер социально-трудовых отношений в России, является транснационализация нашего крупного бизнеса, обретение наиболее эффективными компаниями и корпорациями черт и особенностей ТНК.

Раздвоение принципов транснационального бизнеса

На прошедшей недавно конференции молодых ученых нашего института (ИМЭМО РАН), посвященной роли транснациональных компаний в мировой экономике и политике, был сделан очень интересный доклад о российских ТНК, приводились данные, свидетельствующие об уже далеко зашедшем процессе транснационализации нашего корпоративного бизнеса. Примечательно, что среди 15 компаний, наиболее далеко продвинувшихся в данном направлении и обретающих характеристики «классических» ТНК, первой в списке фигурировала компания «ЛУКОЙЛ». И это, конечно же, неслучайно, ибо почти что с момента ее создания руководство компании в качестве одной из важнейших стратегических задач ставило превращение «ЛУКОЙЛа» в полноценную ТНК. И не только ставило такую задачу, но и целенаправленно добивалось ее реализации.

В течение последних двух лет в силу как объективных, так и субъективных причин процесс транснационализации российского крупного бизнеса существенно ускорился, и этот факт побуждает нас задаться вопросом: что означает этот процесс для социальных отношений в стране вообще и социально-трудовых отношений в крупных корпорациях в частности? Вопрос этот не простой, и вот почему. И по своей идеологии, и по своей практической деятельности транснациональный бизнес отнюдь не един. Одни ТНК тяготеют к модели «компании собственников», или акционеров (так называемой shareholding companies), а другие - к модели «компании участников», или стейкхолдеров (stakeholders company).

ТНК, руководствующиеся принципами «компании собственников», исходят в своей социально-экономической ориентации из приоритетов, сформулированных еще в начале 70-х годов ХХ века известным американским ученым-экономистом Милтоном Фридманом, в соответствии с которыми «социальная ответственность бизнеса - это делать бизнес, наращивать прибыль для своих акционеров». Отсюда и само название - «компания акционеров».

Другая, не менее значимая категория ТНК (stakeholders companies) - это те, которые придерживаются той точки зрения, что компания и ее руководство ответственны не только перед своими акционерами, но и перед целым рядом других физических и юридических лиц, с которыми она так или иначе связана и которые от нее в той или иной мере зависят. В число таких групп, сообществ и организаций, именуемых обычно «стейкхолдерами» (на русский язык это слово можно перевести как «участники» или «соучастники», но все чаще оно дается без перевода), входят, помимо акционеров, наемный персонал компаний и их организации, то есть прежде всего профсоюзы, местные сообщества и местные власти, смежники, потребители и их ассоциации, другие некоммерческие организации (НКО), так или иначе соприкасающиеся с деятельностью компании.

Главное, что отличает данную категорию ТНК, - это их стремление строить отношения и со «стейкхолдерами», и с обществом в целом на путях конструктивного сотрудничества и партнерства. Целый ряд такого рода компаний, не удовлетворяясь реализацией принципов социальной ответственности в своих внутрикорпоративных и «внешних» отношениях, берут на вооружение принципы «корпоративного гражданства» и нацелены на сближение с гражданским обществом и даже «вхождение» в него (то есть превращение компании в «хорошего гражданина» - good citizen). В своей опубликованной два года назад статье «Транснациональные компании на пути к корпоративному гражданству» («Полис», № 3 за 2004 г.) я попытался проанализировать причины и факторы, лежащие в основе данного процесса и выявить тенденцию к его поступательному развитию.

Должен сказать, что таких компаний в глобальной экономике пока меньшинство. Главная причина этого в том, что увеличение издержек, с которым связано социально ответственное поведение, в целом ряде случаев снижает конкурентоспособность компаний на мировом рынке. В условиях же господствующей там жесткой и даже жестокой конкуренции они предпочитают такие издержки сводить если не к нулю, то к минимуму.

Подобного рода «раздвоение» мирового транснационального бизнеса ставит российские компании перед нелегким выбором - какую из двух моделей поведения выбрать и по какому из двух путей идти дальше. Не секрет, что в нашем бизнес-сообществе тоже нет единства по этому вопросу, причем нередко люди, принадлежащие к одной и той же компании или группе компаний, высказывают на этот счет прямо противоположные суждения.

Но вот что интересно. По мере того, как «старая», индустриальная экономика уступает место экономике «новой», где решающую роль играет инновационное, высокотехнологическое производство и, соответственно, повышается на порядок роль «человеческого капитала», экономия на социальных издержках оказывается все более контрпродуктивной. На поверку оказывается, что социальные издержки - это уже не издержки, снижающие конкурентоспособность, а социальные инвестиции, эту конкурентоспособность повышающие.

Расходы на образование, профессиональную подготовку персонала, образовательные программы и проекты, нацеленные на создание высококачественного резерва рабочей силы вне корпораций, и не только на местном уровне, средства, вкладываемые в квалифицированное медицинское обслуживание, создание благоприятных условий для нормального отдыха и многое другое - все это на порядок поднимает дееспособность «человеческого капитала» и в растущей степени начинает определять экономическую эффективность бизнеса. Констатация этого факта и выводы из него все более ощутимо сказываются на ментальности и поведении западного и российского бизнеса, в том числе транснационального.

Серьезный шанс преодолеть кризис переходного этапа

Когда мы говорим о «человеческом капитале», мы иногда забываем, «работает» не сам по себе, а в «связке», в довольно сложной системе социально-трудовых отношений внутри компании и ее социальных связях во вне. И от того, как отлажены эти связи, в каких отношениях между собой находятся руководство компании и упомянутые выше стайкхолдеры, во многом (и даже очень во многом) зависит и состояние указанных отношений.

В связи с этим принято говорить уже не просто о «человеческом», а о «социальном капитале», и, конечно же, его качество в значительной мере определяется состоянием социально-трудовых отношений и той ролью, которую в этих отношениях играют профсоюзы. Если же ставить вопрос более широко, то мы выходим здесь напрямую на ту концепцию корпоративного гражданства, о которой я упоминал ранее.

По моему глубокому убеждению, эта концепция, следование ей дают серьезный шанс профсоюзам и в западных ТНК, и в странах Запада в целом преодолеть тот кризис, который они переживают в условиях перехода от индустриального общества к постиндустриальному, от «старой» экономики к экономике «новой». Трудности, которые переживают наши профсоюзы, связаны не столько с этим переходом, сколько с другими, хорошо нам известными причинами. Но и здесь на основании всего того, что я знаю о социально-трудовых отношениях в компании «ЛУКОЙЛ» и в некоторых других крупных корпорациях, наращивание «социального капитала» и укрепление роли и места профсоюзов внутри компании и вне ее, в обществе в целом - это «звенья одной цепи».

Я уже имел случай писать в своей книге «Корпорации, общество и государство» («Наука», 2003), в главах, посвященных компании «ЛУКОЙЛ», что роль профсоюзного объединения и его организаций в компании только выиграла бы, если бы они более активно стали взаимодействовать с местными сообществами, некоммерческими организациями, муниципалитетами как для решения проблем своих членов вместе с их семьями за пределами компании, так и более общих проблем тех поселков, районов и городов, где они проживают.

Хотел бы здесь отметить, что пока мне известна единственная структура, официально провозгласившая свою приверженность принципам корпоративного гражданства. Это ООО «ЛУКОЙЛ-Пермь» - дочернее предприятие компании «ЛУКОЙЛ». Бывая в Перми и общаясь как с представителями самой компании, так и с теми, кто внимательно наблюдает за ее деятельностью, я имел возможность убедиться в том, что за этой принципиальной позицией стоят реальные дела. Особенно много делают ООО «ЛУКОЙЛ-Пермь» и его люди для установления тесных, конструктивных отношений с жителями тех поселков и территорий, где оно осуществляет свою производственную деятельность. Причем это не просто «раздача денег», финансирование строительства дорог, больниц, школ и т.п. Это также «наведение мостов» между подразделениями компании и местным сообществом, создание своего рода ячеек того общего гражданства, нацеленность на формирование которого и составляет суть той концепции, о которой я сейчас говорю.

Могу также сказать, что, не заявляя о приверженности к данной концепции, многие другие дочерние общества «ЛУКОЙЛа», насколько я могу судить на основе знакомства с положением дел в Когалыме, Покачах, Республике Коми, а также в Индустриальном районе Перми, где расположено известное нам всем ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефтеоргсинтез» и где живет значительная часть его персонала, также делают немало для развития местных сообществ и по сути дела движутся в том же направлении, что и «ЛУКОЙЛ-Пермь». Более того, многие другие российские крупные компании либо уже встали, либо встают на этот путь.

В недавнем исследовании аналитического центра «Эксперт», а также в материалах, изданных Ассоциацией менеджеров, Институтом экономики города, некоторыми другими аналитическими центрами, приводятся убедительные свидетельства того, что значительная часть нашего крупного бизнеса либо уже осознала, либо начинает осознавать важность «укоренения» в местные сообщества, а некоторые из них достаточно далеко продвинулись в данном направлении. В числе таких компаний я назвал бы прежде всего такие, как «СУАЛ», «Норильский никель», «Кузбассуголь», «Газпром». Впрочем, список этот можно продолжать и продолжать.

Стоит, однако, сделать одно уточнение. Уж коли у нас зашла речь о корпоративном гражданстве как о продвинутой версии социальной ответственности бизнеса, мы, с моей точки зрения, не должны ограничивать это понятие лишь одной, хотя и крайне важной сферой гражданской активности бизнеса, каковой является взаимодействие с местными сообществами и муниципалитетами. В своей социальной активности компании вступают во взаимодействие с целым веером стейкхолдеров как внутренних, так и внешних, и концепция корпоративного гражданства предполагает установление данного взаимодействия со всем этим «веером» в совокупности.

И, конечно же, на самом первом месте здесь стоят трудовые коллективы и те организации, которые их представляют. Недавно в своей лекции по Би-Би-Си Дж.Браун, глава корпорации Britisch Petroleum, исповедующей принципы компании стейкхолдеров, сказал: «Мы рассматриваем наш бизнес как сочлененный, то есть такой, который вовлечен в четыре сферы отношений - с нашим персоналом, с нашими акционерами, общественностью и правительствами». И далее: «На первом месте для нас - наши наемные работники. Для нас это не просто работники, это граждане. У них есть семьи, есть надежды на будущее. И компании хороши лишь постольку, поскольку хороши люди, в них работающие».

Не берусь судить, насколько дела топ-менеджеров ВР соответствуют этим словам, но сказано, по-моему, очень правильно. Во всяком случае, именно такое понимание социальной ответственности и корпоративного гражданства соответствует тем требованиям, которые предъявляют к корпоративному бизнесу и «новая экономика», и тот «новый человек», который представляет собой ее главный и наиболее ценный «капитал».

Приведенные мною слова из лекции лорда Брауна возвращают нас к тому тезису о «выборе» социальной стратегии перед вступающими (и уже вступившими) в мировое сообщество транснационального бизнеса российскими компаниями, который я выдвинул в самом начале. Из тех фактов, которые я привел, вроде бы следует, что здесь нет и проблемы, что российские ТНК, реальные и потенциальные, этот выбор уже сделали. В значительной мере это так, но я мог бы привести целый ряд высказываний и авторитетных представителей наших властей, научных кругов, и не менее авторитетных бизнесменов, которые солидаризируются с позицией Милтона Фридмана и весьма решительно ее защищают и отстаивают.

Так что утверждать, будто выбор этот уже сделан и что все точки над «i» уже расставлены, я бы не стал. Я лишь могу высказать свое убеждение, что тренд в направлении к корпоративной социальной ответственности и корпоративному гражданству будет набирать силу и вступление на этот путь все большего количества российских компаний еще более укрепит тот же тренд и в глобальном, мировом масштабе.