№1, 2006

Влияние глобализации на бизнес в России

Мне хотелось бы предложенную проблематику конференции поставить в чуть более широкий контекст и затронуть некоторые проблемы, вроде бы напрямую к нашей сегодняшней теме не относящиеся. Но они, тем не менее, определяют наше успешное или не совсем успешное движение в сторону создания социального рыночного хозяйства, которое мы провозгласили более 15 лет назад как свою цель.

Кто главный наполнитель рынка и источник прогресса?

Конечно, участие в глобальных процессах транснациональной деятельности для нашего бизнеса, нашей экономики - дело совсем не новое. Еще в советские времена транснациональный аспект занимал довольно существенное место в экономической жизни страны. Напомню нашу активность тогда в нефтяном секторе Ирака, советско-вьетнамское нефтяное предприятие, развитую сеть сбытовых и обслуживающих фирм, наши заграничные банки и так далее. Все это сейчас приподнято на более высокий уровень: качественный, но не количественный. За период с 1991-го по нынешний год наша транснациональная активность дала много хороших результатов. Тут, например, и покупка целых профильных заводов и сбытовой сети. В ближнем зарубежье и, что я особенно подчеркиваю и что мне кажется особенно важным, в дальнем зарубежье важную роль играют транснациональные проекты, осуществляемые нашими ведущими компаниями, выходы на биржи со своими бумагами и так далее.

И на будущее - у меня вызывают понимание и поддержку идеи типа тех, что недавно выдвинул в своей последней книжке председатель Российского союза нефтегазопромышленников Ю.Шафраник. Он вообще считает, что, поскольку 75 процентов нефти и нефтепродуктов и так уходят за рубеж, то девяти нашим компаниям-гигантам, которые в этой области действуют, надо отдать зарубежный сектор. Им следует бороться не столько за внутренние активы, сколько за новые внешние. Иными словами, надо приобретать чужие ресурсы и их эксплуатировать, а внутренние оставить в основном малому и среднему бизнесу, который их будет активно разрабатывать. Это тем более важно, что у нас, по-моему, всего лишь 50 компаний в нефтебизнесе, которые можно отнести к категории малых и средних. И дают они от силы 5 процентов общего производства. А в США - 8 тысяч таких компаний.

Мне импонирует такая постановка вопроса бывшим министром топлива и энергетики не только в чисто нефтяном аспекте, а в том, что люди, которые так рассуждают, затрагивают, быть может, одну из самых болезненных, самых крупных наших проблем, на которые такие гиганты, как, скажем, «ЛУКОЙЛ», закрывают глаза. Кто-то скажет, что это вторично по значению. На это отвечу, что во всем высокоразвитом, удачливом мире все-таки главный работодатель, главный наполнитель рынка, главный источник технического прогресса - это малый и средний бизнес. Компании этого разряда дают от 70 до 90 процентов валового внутреннего продукта всех высокоразвитых стран. У нас в стране малый и средний бизнес дает от 10 до 20 процентов ВВП (по разным оценкам), а остальное все приходится на наших супергигантов. Поэтому даже в данном аспекте тема нашей конференции не бесспорна.

Конечно, никто не будет отрицать значение крупного бизнеса и можно желать ему только дальнейшего добра и всяких перспектив, но при этом не надо забывать, что у нас общественное внимание искусственно поворачивается в одну сторону. Да и потом, все-таки не надо особенно гордиться транснациональным бизнесом. Прекрасно, что начали, прекрасно, что «ЛУКОЙЛ» купил там завод, там колонки, там еще что-то. Но все же надо смотреть на реальность открытыми глазами. У «ЛУКОЙЛа», а он самый успешный в транснациональной деятельности, иностранные профильные активы занимают хорошо если 4 процента, а, скорее всего, еще меньше - 3,5 процента, в то время как у Schell или Britisch Petroleum иностранные активы - на уровне 80-85 процентов. Так что до понятия транснациональная корпорация нам еще расти и расти.

«Кровопускание» отечественной экономике

Пока же в нашей внешнеэкономической активности, транснациональной деятельности, с моей точки зрения, за 15 лет больше «минусов», чем «плюсов», больше негатива, чем позитива. Я начну с самого простого: кто это сказал, что мир финансирует Россию, или мировая экономика финансирует российскую экономику? Ничего подобного! Последние 15 лет мы с вами финансируем западную экономику в соотношении 1 к 4. Как минимум! На один доллар, который приходит к нам сюда, 4 доллара уходят от нас. Такого «кровопускания», которое российская экономика вытерпела за последние 15 лет, в истории не бывало.

Ни одна страна даже в результате военных действий не знает такого «жертвоприношения», какое делаем мы. За 15 лет у нас убежало за рубеж не меньше 300 миллиардов долларов. А, по некоторым оценкам, эта цифра уже зашкаливает за 1 триллион долларов. Если же к этому добавить, что наши золотовалютные резервы, порядка 150 миллиардов долларов, и еще пресловутый Стабилизационный фонд, в 50-70 миллиардов долларов, мы храним там, за рубежом, причем под самый низкий процент, наша щедрость будет выглядеть еще более безгранично.

А взять нашу политику ускоренной расплаты с долгами, хотя весь мир уже десятилетия живет, одной рукой занимая, другой отдавая или давая взаймы. На самом деле ничего страшного в самих долгах нет. И не так уж и много мы выиграем на экономии процентов по сравнению с тем, если бы мы эти средства вложили во что-нибудь полезное. Ведь мы живем в стране, которая задыхается от отсутствия внутренних инвестиций, в стране, в которой по-настоящему ни одной хорошей дороги нет. Железные дороги перестали строить, все перестали строить. И вместо этого мы берем на себя льготное финансирование западной экономики.

Все это еще обосновывается, с моей точки зрения, бредовыми теориями, которые выдвигают, к сожалению, советники нашего руководства, о том, что чем меньше денег в стране, тем лучше. Еще бы - так расписаться в собственном бессилии! По-моему, еще никто никогда не расписывался в мире так, что деньги нужны, денег, сколько хочешь, но освоить их не можем. Лучше пусть они все уходят на Запад!

В общем, это признак глубоко нездоровой экономики. Как долго она будет выздоравливать - никто не знает, но какие-то первые признаки уже видны. Как бы в деловом мире скептически ни относились к таким вещам, как налоговая амнистия: заплати налог - вернись домой и живи спокойно. Все-таки это признаки оздоровления, признаки того, что здравый смысл побеждает какие-то догматические установки, неизвестно почему сложившиеся у нас на самом верхнем уровне.

Конечно, хорошо, что наши начинающие транснациональные корпорации вклиниваются в мировую экономику. И дай бог им дальше успеха и удачи в этом. Но пока все-таки главная проблема, которая либо напрямую, либо косвенно затрагивает и транснациональные компании, и в целом российский бизнес, это проблема не внешняя, а наша внутренняя. В первую очередь я назвал бы неотвратимое вступление во Всемирную торговую организацию. Если в этом году не получится, то в следующем вступим, в крайнем случае - в 2007 году. Конечно, это не проблема нефте- или газодобычи, или цветной металлургии, или леса, или даже автомата Калашникова. Эти все направления выдержат, на мой взгляд, конкуренцию при любых условиях, а металлургам так даже кое-какое облегчение представится.

Но что касается остального массива российской экономики, мы уже понимаем, что сырье и энергоресурсы - это прекрасная база для дальнейшего движения вперед. Само же настоящее движение связано с обрабатывающей промышленностью, с экономикой знаний, с высокими технологиями, инновациями и так далее. А что будет здесь, кто-нибудь знает это реально? Я смею утверждать, что никто не знает.

В профессиональной западной прессе можно встретить оценки, что в принципе 90 процентов обрабатывающей промышленности России просто «ляжет». Скажем, оборудование для нефтегазового комплекса, да любую обрабатывающую отрасль только затронь. Мы знаем, что без прямой помощи государства и объединения усилий государства и крупного бизнеса обречен на разрушение наш авиапром. Я думаю, что без какого-то субсидированного лизинга со стороны государства ему не выжить, но здесь как-то нужно договариваться и крупному бизнесу, и государству, если нас заботит судьба нескольких миллионов человек, занятость которых так или иначе связана с авиапромом.

То же самое мы можем сказать и про автопром. Выживет или не выживет? Все-таки искусственная крыша, которая была создана для защиты наших автомобильных заводов, уже несколько десятилетий существует, но никакого эффекта не дала. Как лежали, так лежат или производят малоконкурентную продукцию. Но, с другой стороны, в этой сфере тоже заняты несколько миллионов человек. Если полностью следовать требованиям ВТО, автопром будет задушен. И довольно быстро. Как приспособиться к этой ситуации?

А дальше мы можем включить сюда и все отрасли легкой промышленности, весь агропром, за ними пойдут банки и страхование. Хотя это не обязательно будет в такой последовательности, но угроза вполне реальна. Скажем, судьба венгерской банковской системы и польской банковской системы, где теперь ни венгерских, ни польских денег нет, должна нас настораживать. Теперь у них чужая банковская система. И в конкретных условиях России, где человек перестал доверять и государству, и банку и деньги продолжает держать под матрасом, а это порядка 50-60 миллиардов долларов по самой минимальной оценке, ситуация может оказаться еще более удручающей. Сбербанку наш человек не доверяет, а вдруг он доверится филиалу «Чейз Манхэттен Бэнк»? Тогда перспектива нашего бизнеса весьма неопределенна.

Зачем бежать впереди паровоза?

Хотелось бы еще затронуть вопрос о том, что очень неактивно идут в Россию прямые иностранные инвестиции, иностранный капитал. Конечно, хорошо, что состоялась сделка между Тюменской нефтяной компанией и Britisch Petroleum. Хороший признак, жаль только, что подобные процессы идут пока медленно. Но тут тоже какие-то пределы нужны - с точки зрения стратегической: пускать или не пускать иностранный капитал и в какие отрасли пускать? Это вопрос специального обсуждения и, видимо, скоро здесь будет законодательная ясность.

Еще одна проблема, которую никто не знает, как решить. Это наследие периода приватизации, когда все наши активы были занижены по рыночной цене как минимум в 20 раз, а максимально (скажем, в электроэнергетике) примерно в 60 раз. Если Чубайс будет продавать объекты электроэнергетики Западу по цене в 60 раз ниже, чем они реально стоят, - хорошо это или плохо? Может быть, то, что западный транснациональный капитал идет к нам только в экспериментальном порядке, а в массовом порядке пока боится, может быть, это не так уж и плохо. Тем более что это будет не сегодня, когда рубль занижен по валютному курсу в 2-3 раза против его реальной покупательной способности.

Серьезный вопрос о доле нефтяных доходов, поступающей в госбюджет. Здесь стоит поучиться у зарубежья. Сейчас в мире действуют такие «формулы», когда в Саудовской Аравии до 90 процентов нефтяного дохода поступает королю Сауду, а 10 процентов остается компаниям, и они счастливы. В Норвегии 85 процентов идет в национальный фонд, а 15 - компаниям. У нас долгое время была обратная пропорция, конечно, она не могла существовать долго. Хорошо, что сейчас ее, вроде бы, меняют.

Конечно же, самое сложное - это социальные проблемы, о которых можно говорить достаточно много. Личное мое убеждение, что национальная проблема номер один на ближайшее поколение - это, наконец, ликвидировать тот колоссальный изъян, дефект российской экономики, который уже тянется четыре поколения подряд. Это то, что наш работник определенной квалификации получает во много раз меньше, чем работник той же квалификации на Западе, хотя все результаты, все эффекты одни и те же.

Структура нашего валового продукта уникальна для мировой практики. До сих пор заработная плата в нашем валовом продукте - 30-32 процента. Для всех нормальных стран этот показатель колеблется где-то вокруг 70 процентов валового продукта. Изменение указанного баланса, с моей точки зрения, главная социальная задача: и главная задача профсоюзов, и главная задача трехстороннего партнерства. Решить эту проблему хотя бы за поколение, чтобы доля труда в валовом продукте была бы сопоставима с той, что принята в других странах. Здесь коренится главный стимул развития!

В этой же связке могут быть решены и те проблемы, которые вызвали столько эмоций за последнее время, а именно: отход от принципов социального рыночного хозяйства. Непонятно, кстати, почему мы тут бежим впереди паровоза. Никто так не стремится отсечь в формуле «социально-рыночное хозяйство» социальную часть, как стремимся мы. И монетезировать всю сферу социального обслуживания, здравоохранения, услугами которого за деньги могут позволить себе пользоваться только 5 процентов российского населения, остальные не могут физически. Получать образование за деньги могут примерно 15 процентов россиян. Аналогичные проблемы - с ЖКХ и т.д.

Вот если уровень зарплаты будет поднят в России хотя бы до 3 долларов в час и если до 40-45 процентов валового продукта будет идти на зарплату… Тогда, может быть, можно прикасаться к этим проблемам, но не так варварски и так грубо, как прикасались в последнее время. Да и вообще, эта задача для осмысления и наших профсоюзов. Вроде бы, уже благодаря усилиям ультралиберальной пропаганды все натуральные льготы скомпрометированы. Это совершенно неправильный подход. Конечно, чем больше расходов монетезировано, тем удобней считать, удобнее оперировать. Но и натуральную льготную поддержку сбрасывать со счетов никак нельзя. Я могу сослаться на американский опыт, на их талоны и так далее.

И еще весьма поучительный урок. Это было лет тридцать с лишним назад. Мне довелось выступать с докладом на знаменитом в ГДР предприятии - урановых рудниках «Висмут». И когда я приехал, мне говорят: «Понимаете, у нас забастовка, ничего не можем сделать, надо денек другой подождать…» «А почему забастовка?» - спрашиваю. Они мнутся и улыбаются. А ведь чтобы люди забастовали в ГДР, их надо было довести до этого... Так в чем же оказалось дело? С 1946 года, когда рудники ввели в действие, шахтеру, если он поднялся после работы наверх, прямо в дверях вручали бутылку водки. И так продолжалось 20 лет. Потом какой-то профсоюзный деятель решил монетизировать эти льготы, вместо бутылки выдавать 20 марок. Так вот рудник встал - верните бутылку! Вот такой натуральный способ поддержания активности, его пока рано сбрасывать со счетов. А, может быть, и вообще никогда не надо сбрасывать.