Вы не авторизованы...
Вход на сайт
Сегодня 14 ноября 2018 года, среда , 14:14:13 мск
Общество друзей милосердия
Опечатка?Выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter
 
Контакты Телефон редакции:
+7(495)640-9617

E-mail: nr@oilru.com
 
Сегодня сервер OilRu.com - это более 1279.47 Мб информации:

  • 541074 новостей
  • 5112 статей в 168 выпусках журнала НЕФТЬ РОССИИ
  • 1143 статей в 53 выпусках журнала OIL of RUSSIA
  • 1346 статей в 45 выпусках журнала СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Ресурсы
 

"Батька" сибирских нефтяников

№ 10-11, ОКТЯБРЬ-НОЯБРЬ 2001
СУДЬБА

 

P{TEXT-ALIGN: justify}Судьба
"Батька" сибирских нефтяников
Валерий ГРАЙФЕР,
лауреат Ленинской премии, почетный академик РАЕН,
профессор

Этим рассказом Валерия Грайфера, человека известного и уважаемого в нефтяном сообществе, мы открываем цикл материалов о людях, имена и дела которых уже вошли в историю нефтяного дела в России. Многие из них сегодня здравствуют, полны творческих сил и энергии. Другие, к великому сожалению, уже покинули нас, и это кажется верхом несправедливости... Но придут и уже приходят другие - амбициозные, тоже хорошо образованные люди, главное преимущество которых пока - молодость. Однако им порою не хватает, казалось бы, малости - знания истории своего дела и, следовательно, уважения к профессии, которую выбрали. Учиться все же лучше на чужих ошибках... Мы поможем им восполнить этот пробел. В конце концов, это не вина, а беда более молодых коллег-нефтяников. Валерий Грайфер рассказывает о легендарном профессионале и человеке - Викторе Ивановиче Муравленко, о том яростном, беспощадном и прекрасном времени, в котором им довелось встретиться.

Послевоенное время было необычайно богато на ярких, очень сильных, смелых, решительных мужчин-нефтяников. Валентин Шашин, Виктор Муравленко, Владимир Филановский, Феликс Аржанов - их было много, друзей и добрых знакомых, рядом с которыми выпала мне удача жить и работать. Интереснейшая личность, к примеру, Феликс Аржанов. Выпускник Соловецкой школы юнг, он 14-летним мальчишкой успел еще повоевать на северных морях. Потом в Куйбышеве закончил институт, уехал в Сибирь и работал главным инженером "Главтюменнефтегаза", а затем, после смерти В.И.Муравленко, сменил его на посту начальника Главка. Он был классным специалистом, но совершенно не умел подлаживаться под начальство и обстоятельства. Но это - особая тема, и я еще расскажу о Феликсе.

Сегодня - о Викторе Ивановиче Муравленко, которому в будущем году исполнилось бы 90 лет. Образно говоря, все мы нефтяники-сибиряки, да и не только мы, - "птенцы гнезда муравленковского". Виктор Иванович был очень известным в стране человеком. И любили его, и уважали. С его мнением считались и Председатель Совета Министров СССР А.Н.Косыгин, и Председатель Госплана СССР Н.К.Байбаков, а в ЦК КПСС относились к нему с неподдельным уважением и даже почтением - явление само по себе для этой организации уникальное. Почему? Ответ мой прост - Муравленко был таким человеком, не уважать которого было нельзя. Его личность - совокупность особых человеческих качеств. Во-первых, он умел слушать людей. Он сочетал в себе принципиальность и твердость руководителя с отеческой мягкостью.

Из биографии В.И.Муравленко

Родился 25 декабря 1912 г. в станице Назамаевская Павловского района Краснодарского края.

В 1930 г. начал работать мотористом "Грознефтеразведки". В 1936 г. окончил Грозненский нефтяной институт по специальности "инженер по бурению нефтяных скважин".

1936 г. - бурильщик Лок-Батайской конторы бурения (г. Баку).

1936-1937 гг. - курсант военной школы РККА (г. Ленинакан).

1937-1938 гг. - начальник буровой Сызранской конторы бурения.

1938-1940 гг. - директор конторы бурения треста "Сызраньнефть".

1940-1943 гг. - начальник нефтеразведки (о. Сахалин).

1944-1945 гг. - главный инженер треста "Дальнефтеразведка" (г. Оха).

1945-1946 гг. - начальник отдела добычи и бурения "Дальнефтекомбината" (г. Хабаровск).

1946-1948 гг. - директор конторы бурения треста "Ставропольнефть" (г. Жигулевск).

1948-1950 гг. - управляющий трестом "Ставропольнефть". 1950-1960 гг. - начальник объединения "Куйбышевнефть" (г. Куйбышев).

1960-1962 гг. - заместитель председателя Куйбышевского совнархоза.

1962-1965 гг. - начальник управления нефтяной промышленности Средневолжского совнархоза (г. Куйбышев).

С 1965 г. - начальник "Главтюменнефтегаза" (г. Тюмень).

В.И.Муравленко - Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской революции, многими медалями. Доктор технических наук, профессор.

...Я не знаю, как в других отраслях, а у нефтяников бытовало такое понятие, как "батька". Что это такое? Исповедовался принцип: "Ты меня люби, и ты мною руководи". Он любил свое окружение, своих товарищей. И, знаете, очень редко среди нефтяников встречались мерзавцы. Просто среда и профессия отторгали таких людей. Отторгали условия жизни и работы - жили в балках и бараках, общежитиях, мерзли на зверском холоде, подставляя плечо друг другу в сложнейших ежедневных ситуациях. Это были условия не для пакостной публики! Не доверять людям было нельзя. И приходили к Виктору Ивановичу как на исповедь к батюшке, все до капли рассказывали. Но знали, что не всегда можно было рассчитывать на "отпущение грехов". Чаще всего он следовал пословице "повинную голову меч не сечет".

Я это по себе знаю. Ведь он, будучи начальником Главного управления по добыче нефти Средневолжского совнархоза, рекомендовал меня на должность главного инженера "Татнефти". Я был тогда совсем зеленым - 34 года. И вот я стал руководителем такого большого предприятия и не знал, каким же образом утвердить себя. И не нашел ничего лучшего, как начать сквернословить, попросту говоря, материться. И в такой манере, ругаясь через слово, разговаривал с подчиненными. Вот так "укреплял свой авторитет"... До Муравленко это дошло, рассказали о поведении нового "крутого" начальника. И однажды он приехал в Татарию, вошел в мой кабинет и велел запереть дверь изнутри. И часа полтора проводил Виктор Иванович со мной отеческую беседу. И отучил меня на всю жизнь от такой поганой привычки. Как? Он убеждал меня в том, что только слабый человек, который не умеет пользоваться аргументами, заменяет их окриком, матом. Это унижает людей, а пренебрежительное отношение к ним (подчиненный ведь не может ответить тем же), в конце концов, дискредитирует самого руководителя. "Криком делу не поможешь", - говорил он. С тех пор я рассказываю этот случай при необходимости в назидание другим. Вот так же, думаю, разговаривал бы со мною мой родной батька. Помню, когда отец поймал меня на том, что ворую у него папиросы, он как-то после обеда раскрыл пачку "Казбека" и сказал: "Давай, сын, покурим". Это произвело на меня такое впечатление, что всю последующую жизнь, до сих пор, обхожусь без этой дурной привычки.

Вот в таком отеческом подходе к людям и был весь Виктор Иванович Муравленко. И в больших, и в малых делах. Разумеется, прежде всего, он был высококлассным профессионалом. Буровик от Бога, он был для людей этой профессии, ничуть не преувеличивая, высшим существом. Но когда стал начальником Управления по добыче нефти и газа в совнархозе, а затем начальником "Главтюменнефтегаза", ему пришлось заниматься всем комплексом вопросов нефтяной промышленности. И он, и Володя Филановский, который был у него главным инженером, решили колоссальной важности проблему методов освоения Западно-Сибирской территории. Там открыли громадные запасы нефти, и встал естественный вопрос: как ее добывать и осваивать регион? И пошли самые невероятные, порою просто фантастические предложения. Со стороны ученых, которых, кстати, одно время поддерживал Н.К.Байбаков, наш корифей, нефтяник № 1, как мы его называем, было выдвинуто предложение осваивать месторождения с помощью каналов, на манер строительства Венеции. От основной водной магистрали - Оби - должны были расходиться рукотворные каналы, а по ним на платформах двигались бы буровые станки, и шло освоение по примеру бакинских Нефтяных Камней. Эта идея в какой-то мере сопрягалась с предложением строительства на Оби каскада гидроэлектростанций. В этом случае Западно-Сибирская низменность была бы затоплена, месторождения оказались бы под толщей воды, и разбуривать их волей-неволей пришлось бы с плавучих платформ. Я уж не говорю о судьбе малых коренных народов, для которых исчезла бы среда обитания. И тут в самую пору упомянуть по-доброму двух, в разное время первых секретарей Тюменского обкома компартии - Бориса Щербину и Геннадия Богомякова, которые в буквальном смысле слова спасли Тюменскую область от затопления. А уж как осваивать месторождения - решал на месте со своими коллегами Муравленко.

Бог дал Западной Сибири песок, много песка, карьерного и в виде отложений на дне рек и озер. И стало понятно, что нужно создавать искусственную твердь и идти по ней... Помню - мы по 200 млн м3 песка намывали за год! Все там покоится на песке - дороги, промыслы, города и поселки. Стоят до сих пор и будут стоять, сколько нужно. И все это было придумано и сделано при прямом участии Муравленко.

Тогда же встал еще один очень непростой вопрос - а кто же будет осваивать месторождения, работать на них? Ведь не было жилья, вообще никакой инфраструктуры. Уже в мое время в Главке работали около 500 тысяч человек, а с членами семей - все полтора миллиона набиралось. И всех надо было кормить, одевать-обувать, детей учить и воспитывать. Но во времена Муравленко бытовала иная точка зрения, которая тоже какое-то время находила поддержку у власть предержащих. Считалось так: надо в короткие сроки освоить Западную Сибирь, взять оттуда всю нефть и не тратиться на строительство поселков, тем более - городов. Нужно обойтись малым количеством людей при минимальных же затратах на производство. Под этот постулат были разработаны и технологические принципы - только интенсивная система разработки, акцент - на фонтанный способ добычи. Если в Татарии, например, бурится три ряда эксплуатационных скважин, потом - нагнетательный ряд и еще три ряда эксплуатационных, то есть идет полное вытеснение нефти из пластов, то в Сибири предлагалось так: эксплуатационный ряд - нагнетательный ряд.

Таким образом, темпы добычи задавались в 2-3 раза более высокие, чем в других нефтеносных регионах страны. Типичный и очень больной тому пример - судьба уникального Самотлора. Ну, а коль собирались добывать преимущественно фонтанным способом, то говорили так: не нужны штанговые и электропогружные насосы, не нужны соответствующие ремонтные базы и мастерские. "Вам, - говорили нефтяникам приезжие теоретики, - только фонтанную арматуру время от времени протирать придется!"

Муравленко, понимая всю пагубность такого подхода, не мог не бороться с его носителями. Он исповедовал совершенно правильную мысль о том, что нужно сочетать вахтово-экспедиционный метод и систему нормального расселения занятых на промыслах людей. Это была его идеология. Он рассуждал так: есть в нефтяном деле профессии, обладатели которых должны обязательно постоянно жить невдалеке от промыслов. В первую очередь - руководители. Не могут два начальника одного и того же промысла работать посменно!

А в ту пору уже строились, зарождались города. Недалеко от Нижневартовска находился поселок (теперь тоже город) Мегион. И мегионское руководство предпочитало жить в Нижневартовске - там ведь удобнее, комфортнее. А Виктор Иванович заставлял их жить там, где находились их коллективы. Разумеется, никому не нравилось такое требование, но ослушаться "батьку" не могли. Кроме того, он считал, что у скважины не может быть два хозяина. Значит, оператор по добыче нефти должен жить тоже неподалеку от промысла, а не летать вахтой из других мест. Он должен каждый день наблюдать за жизнью скважины, чувствовать ее "настроение", если хотите. Но в то же время ремонтники, слесари, представители других обслуживающих профессий могут и должны работать преимущественно вахтовым методом. И, конечно же, к этой категории относились буровики. Неслучайно цикл работы буровых бригад был привязан к времени, которое затрачивала бригада на бурение одной скважины - в среднем 15 дней. Эта задумка тоже была реализована Виктором Ивановичем. За все эти новшества в организации освоения Западной Сибири многие люди получили в свое время Государственные премии. К сожалению, Муравленко не был в их числе. Но он, кажется, не нуждался в славе - признание соратников было для него важнее.

Я приехал в Тюмень в самый пик кризиса - годовая добыча "провалилась" на 35-37 млн т. И мне говорили: "Какой дурак посоветовал тебе сюда ехать?!" Незадолго до кризиса какой бум-шум стоял: область вышла на суточную добычу в миллион тонн нефти и миллиард кубометров газа! А вскоре последовала неизбежная расплата - природа, недра не прощают легкомысленного и варварского к себе отношения. И в этой сложнейшей ситуации я чувствовал, как мне помогают заветы, опыт Виктора Ивановича. У нас, знаете ли, были очень теплые, товарищеские отношения еще с волжских времен. Он ведь был человеком очень открытым, веселым, коммуникабельным. Мы с ним и в преферанс частенько играли...

Многие до сих пор задаются вопросом: отчего он так рано и внезапно умер? Некоторые даже называют фамилии непосредственных, как им кажется, виновников смерти Виктора Ивановича. Бог им судья. Я же осуждаю такой легковесный и несправедливый подход. Понимаете, в чем дело - Виктор Иванович был крайне огорчен грядущими изменениями в "Главтюменнефтегазе", когда последний, если можно так выразиться, "терял свое лицо" как единое целое предприятие. Предполагалось самые крупные, ключевые нефтегазодобывающие управления преобразовать в производственные объединения. Главк как бы отсекали от производства. Муравленко же полагал, что торопиться с этим не следует, и как бы в шутку говорил: "подождите годик-полтора, уйду на пенсию, и тогда делайте, что хотите". Он и всерьез призывал членов коллегии министерства не спешить с крутыми преобразованиями. Я не берусь сегодня судить - прав он был или нет. Вполне допускаю, что создание в крупных нефтеносных регионах производственных объединений имело смысл. Хотя именно с этого начался процесс ликвидации Главка. Если бы этого не произошло, то неизвестно еще, как бы пошли дальнейшие процессы реформирования ТЭК страны, его нефтяной составляющей. Но это уже отдельная тема для рассуждений, а история, как известно, не терпит сослагательного наклонения.

Так вот, эта забота, эта тревога за свое детище точила Виктора Ивановича. Она! К несчастью, именно тогда произошло так называемое деление нефтяников на "пессимистов" и "оптимистов". Поясню, что это такое. Это была политика, о которой без гнева говорить невозможно. Ты "оптимист", значит - герой, а ты "пессимист" - ненадежный человек - именно так делили людей власть предержащие в семидесятые годы теперь уж прошлого столетия. К первой категории относились те, кто ратовал за то, чтобы быстро взять всю нефть Западной Сибири, опустошив недра, за варварские по сути методы и способы добычи. Ну, а "пессимистами" считались те, кто на самом деле заботился о рачительном хозяйствовании, о бережном отношении к недрам и людям, о сохранении природы в первозданном виде. Первых осыпали наградами, а вторых же - уничтожали самым натуральным образом. Самого Муравленко все же побаивались отнести к какой-либо из этих двух "категорий", а били по окружению, по близким людям. Его стратегия тоже получала соответствующую оценку. Какую, - вероятно догадываетесь. Давление шло со стороны партийных и советских органов власти. Прежде всего, потому что идея "оптимизма" была очень выигрышной и выгодной. Когда говорили: "Да мы будем добывать в год миллиард тонн сибирской нефти и триллион кубометров газа!", то подразумевалось - остальная страна может расслабиться и не работать. Муравленко знал - это прямой и самый короткий путь к катастрофе. Но его не желали слушать, а потихоньку начинали оттеснять от любимого дела. Но он не предпринимал резких шагов, будучи человеком мудрым, горьким опытом наученным, что прямая конфронтация с теоретиками экономического "оптимизма" приведет к тому, что можно моментально оказаться в "вакууме", лишившись абсолютно всех возможностей влиять на развитие событий. И вот, для того чтобы иметь доступ в правительство и ЦК партии, где решались все основные вопросы жизни страны, он был вынужден терпеть и продолжать работать в такой, мягко говоря, тяжелой атмосфере. Но это было невыносимо для человека с большим чувством ответственности, просто для совестливого человека. И это все подорвало здоровье и привело к ранней гибели Муравленко. В многочисленных публикациях - и при жизни, и после его смерти - Виктор Иванович предстает перед читателем как удачливый нефтяник, прекрасный человек в благополучной жизни. Но, как мне кажется, никто так и не задумался о драматизме обстоятельств, в которых он жил и работал, о трагичности его судьбы. Находясь между многими "жерновами", он страдал и боролся, вполне осознавая всю сложность положения. Его уход мы восприняли как тяжелый, крайне несправедливый удар... У нас ведь как зачастую бывает? Если ушел руководитель, то некоторые считают делом доблести плюнуть ему вслед, припомнить что-то нехорошее. А я никогда, нигде и ни от кого не слышал худого слова о Викторе Ивановиче Муравленко. Допускаю - может, кто и таил какую обиду, но опасался сказать об этом вслух, чтобы, простите, по морде не получить. Мне кажется глубоко символичным то, что его сын - Сергей Муравленко тоже стал нефтяником и прошел весь путь от инженера промысла до президента крупнейшей нефтяной компании "ЮКОС". Я за Сергеем все время наблюдал и старался при необходимости ему помочь.

Не побоюсь упреков в высокопарности, если скажу, что мы продолжали жить по замыслам Виктора Ивановича и нам казалось, что он рядом. Только вот за советом к нему уже нельзя было обратиться...

Почти все из того, что он задумывал в отношении освоения Западно-Сибирской нефтеносной провинции, ее обустройства и перспектив, сбылось и живет по сей день. Помню, как восторженно мы встречали в августе 1985 г. Михаила Сергеевича Горбачева. Тогда с его помощью удалось решить главную проблему - удвоение, даже утроение темпов строительства социальной инфраструктуры - школ, больниц, детских садиков, жилья, наконец. Мы стали строить по 1 млн 200 тыс. м2 благоустроенного жилья, выполняя программу уничтожения балков и бараков. Мы тогда построили за два года детских садов столько, сколько не вводили за все предыдущие 22 года! И только тогда люди почувствовали заботу о себе, стали всерьез связывать свою судьбу с Сибирью, стала исчезать, уходить психология временщиков. Думаю, что всему этому очень порадовался бы Муравленко. В то же время, наконец, возобладал здравый смысл. Кризис, о котором я упоминал, заставил забыть о разделении людей на пессимистов и оптимистов, обозначился трезвый взгляд на стратегию и тактику разработки сибирских месторождений, появилась нормальная перспектива.

Убежден, что до сих пор остается влияние личности В.И.Муравленко на жизнь сибирских нефтяников. Мы создали фонд его имени и поддерживаем ветеранов нефтяной промышленности, которых государство наше, к сожалению, практически забыло.

Некоторые мои коллеги говорят сегодня примерно так: был бы жив Виктор Иванович, он не допустил бы такого способа реформирования отрасли, всего, что произошло в 90-х годах прошлого столетия. Мне этот вопрос представляется в большой степени риторическим. Что случилось, то уже случилось. Но, знаете, я болезненно воспринимаю то обстоятельство, что создание вертикально интегрированных нефтяных компаний привлекло к нашему делу большое число людей, достаточно далеких от нефтяной промышленности.

Эти люди не знают прошлого, не ценят его, да зачастую и знать не желают. Это опасное явление, ибо теряются традиции, утрачивается преемственность поколений, остается невостребованным богатый опыт предшественников, ветеранов. Мне чрезвычайно импонирует то, что многие руководители "ЛУКОЙЛа", компании, которая отмечает в эти дни свой первый юбилей, вышли из "муравленковского" времени и для них то, о чем я только что говорил, - не пустые слова. Сегодня "ЛУКОЙЛ" становится носителем памяти, истории нефтяной промышленности нашей страны, хранителем бесценного опыта поколений нефтяников.

Я как дикость и недальновидность воспринимаю решения руководителей и владельцев некоторых компаний, ограничивающих возраст поступающих на работу, например, 35-ю годами. Да к этому времени нефтяник только становится профессионалом! Не хочу хвастать, но мне скоро исполнится 72 года, а я, как видите, работаю в довольно напряженном графике. Один человек и в 22 года никуда не годится, а другой... Кстати, наш любимый и уважаемый Николай Константинович Байбаков в начале лета пришел ко мне и сообщил, что хочет поехать в Баку для изучения новых технологий. И, представьте себе, находится там уже не первый месяц, работает! Отлучите его от любимого дела - дня не проживет... Настоящие нефтяники живут долго и потом не умирают в нашей памяти. Нам об этом никогда не следует забывать.





 Все статьи номера
 Архив журнала

 
Анонсы
Реплика: Страшный сон правящих элит-13
Выставки:
Новости

 Все новости за сегодня
 Все новости за 01.10.01
 Архив новостей

 Поиск:
  

 

 
Рейтинг@Mail.ru   


© 1998 — 2018, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-51544
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 2 ноября 2012 г.
Все вопросы по функционированию сайта вы можете задать вебмастеру
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются на портале oilru.com, может не совпадать с мнением редакции.
Время генерации страницы: 0 сек.
Добро пожаловать на информационно-аналитический портал "Нефть России".
 
Для того, чтобы воспользоваться услугами портала, необходимо авторизоваться или пройти несложную процедуру регистрации. Если вы забыли свой пароль - создайте новый.
 
АВТОРИЗАЦИЯ
 
Введите Ваш логин:

 
Введите Ваш пароль: