Вы не авторизованы...
Вход на сайт
Сегодня 20 октября 2018 года, суббота , 01:23:38 мск
Общество друзей милосердия
Опечатка?Выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter
 
Контакты Телефон редакции:
+7(495)640-9617

E-mail: nr@oilru.com
 
Сегодня сервер OilRu.com - это более 1278.87 Мб информации:

  • 540765 новостей
  • 5112 статей в 168 выпусках журнала НЕФТЬ РОССИИ
  • 1143 статей в 53 выпусках журнала OIL of RUSSIA
  • 1346 статей в 45 выпусках журнала СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Ресурсы продажа пиломатериалов в Москве
 

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

№ 8, АВГУСТ 2008
БЫЛОЕ

 
Александр ИГОЛКИН,
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник ИРИ РАН

Насколько советская нефтяная промышленность была готова к Великой Отечественной войне?

В Советском Союзе темпы развития и структура топливно-энергетического комплекса в значительной мере предопределялись решениями, как тогда говорили, «директивных органов», распределявших капиталовложения и иные ресурсы, расставлявших отдельные отрасли в порядке их приоритетности для «социалистического строительства». Отдельные виды топлива в значительной мере (но далеко не полностью) взаимозаменяемы, поэтому в довоенные годы существовала возможность выбирать, что преимущественно сжигать: дрова, уголь, торф или мазут. Ещё в плане ГОЭЛРО было намечено наивысшими темпами наращивать добычу местных видов энергетического сырья (бурого угля и торфа), самыми низкими - нефти. В конце 1920 - начале 1930-х годов разрабатывался проект нового Генерального плана, рассчитанного на 15 лет. И опять-таки в нём ставка делалась не на нефть, а на уголь и, особенно, торф. В итоге с 1928 по 1940 гг. производство угля в СССР увеличилось в 4,7 раза, а нефти - лишь в 2,7 раза. Ещё быстрее росла добыча торфа - в 6,3 раза. Во всём остальном мире соотношение было совсем другим: угледобыча топталась на месте, а нефтедобыча быстро расширялась.

В поисках альтернативы нефти

Согласно третьему пятилетнему плану, вышеописанная тенденция сохранялась: производство угля в 1942 г. должно было составить 190% от уровня 1937 г., торфа - 206%, а нефти и газа - лишь 177%.

В 1940 г. доля торфа в топливном балансе СССР лишь незначительно уступала нефти: на первый приходилось 6%, на вторую - 8,3%. Баланс был составлен с учётом централизованного потребления дров, и их удельный вес примерно равнялся нефтяному сырью и торфу, вместе взятым, - 14,1%. Царил уголь, занимавший 69,4%.

При этом в мире доля торфа в 1938 г. составляла 0,7%, дров - 8,3%, угля - 63,1, нефти - 17,5%, природного газа - 4,8%.

Структура ТЭК во многом определялась спросом со стороны других отраслей. Одним из основных потребителей был железнодорожный транспорт: в 1930-е годы в СССР сделали выбор в пользу паровозов, работавших на угле (в 1900 г. в России они в большей степени использовали мазут). Начавшиеся ещё в 1920-е годы эксперименты с тепловозами и электровозами не привели к сколько-нибудь заметным сдвигам: в 1940 г. 97,9% грузооборота железных дорог приходилось на паровозную тягу. Исключение составляла Ашхабадская железная дорога - начиная с 1935 г. и вплоть до первой половины 1941 г. вся добываемая в южном Узбекистане трестом «Ворошиловнефть» тяжёлая сернистая нефть без всякой переработки, «в естественном виде», сжигалась в топках паровозов (частично - в стационарных установках).

Другой важный потребитель топлива - автомобильный транспорт. В 1940 г. на него приходилось 1,8% грузооборота СССР (на железные дороги - 85,1%). Производство автомобилей в СССР возросло с 23,9 тыс. в 1932 г. до 211,1 тыс. в 1938 г., но к 1940 г. упало до 145,4 тыс. Горючее требовали и тракторы. Довоенный максимум их выпуска - 112,9 тыс. штук - достигнут в 1936 г., однако к 1940 г. данный показатель сократился до 31,6 тыс., что во многом объяснялось переходом к производству военной техники. Красной Армией в 1940 г. было израсходовано 1,1 млн т жидкого топлива.

В связи с угрозой дефицита горючего советское руководство во второй половине 1930-х годов предпринимает огромные усилия, чтобы наладить производство жидкого топлива из угля. Эти технологические процессы оказались достаточно хорошо отработанными в Германии. И советская разведка получила задание добыть технологические секреты. Агенты доносили, что «в 1938 г. между отдельными фирмами Америки (Келлог и К0, Стандарт Ойль Нью-Джерси), Англии (Шелл), Германии (И.Г. и Рурхеми) был заключён договор об обмене технической информацией по процессам синтеза углеводородов и гидрирования твёрдого топлива различными методами».

Хотя себестоимость производства искусственного жидкого топлива была примерно в 10 раз больше, чем обычного, незадолго до начала войны специалисты Наркомнефти спроектировали два завода по получению горючего из угля путём гидрогенизации - в Черемхово (Иркутская область) и Кузбассе. На первом из них намечалось перерабатывать 180 тыс. т угля в год и изготавливать от 100 до 150 тыс. т. бензина и керосина.

Кроме того, в предвоенные годы силами НКВД велось строительство первого сланцеперегонного и битумного завода в Гдовском районе Ленинградской области. Его сооружение планировалось закончить в 1941 г. Как предполагалось, мощность этого предприятия составит 500 тыс. т сланцев в год. Оно должно было функционировать по технологии, разработанной в Институте горючих ископаемых АН СССР. В октябре 1939 г. на нём получили первую искусственную нефть, а в конце ноября 1939 г. нарком внутренних дел Л.П.Берия докладывал ЦК ВКП(б) и СНК СССР, что произведён первый искусственный бензин, на котором две автомашины совершили пробег почти на 1 тыс. км (завод - Ленинград - Москва), причём «моторы работали бесперебойно».

Ещё одним решением проблемы снабжения горючим казался переход на газогенераторы, работающие на угольных или торфяных брикетах, дровах, чурках и прочих второсортных и третьесортных видах топлива. Советский Союз не был единственной страной, где вынашивались такие планы. В 1940 г. в Германии дизельные грузовики переводились на древесное топливо.

В СССР поиск альтернатив нефти в большой мере объяснялся уязвимостью основных районов нефтедобычи (ими по-прежнему, как и в 1913 г., оставались Баку и Грозный). В докладе начальников штабов армии Великобритании от 8 марта 1940 г. говорилось: «Фундаментальной слабостью российской экономики является зависимость от поставок нефти с Кавказа. От них зависят вооружённые силы. Русское хозяйство механизировано... 80% добычи нефти и 90% предприятий по переработке нефти сосредоточены на Кавказе. Поэтому крупномасштабные нарушения поставок нефти из этого региона будут иметь далеко идущие последствия для советской экономики».

Советское руководство, разумеется, понимало это не хуже англичан. Но изменить ситуацию можно было только за счёт разработок новых нефтяных районов в глубине страны. В 1929 г. открыто первое месторождение в Волго-Уральском регионе. Однако его освоение шло чрезвычайно медленно. К 1940 г. доля волго-уральской нефтеносной провинции в балансе запасов сырья равнялась 16%, в добыче - всего 5,9%.

В этой ситуации значительная часть внутреннего спроса на нефтепродукты удовлетворялась за счёт резкого сокращения нефтяного экспорта, начавшегося уже во второй пятилетке.

Ещё один потребитель нефтепродуктов - население. В больших городах в 1930-е годы пищу готовили на примусах и керосинках (последние - несколько совершеннее); в маленьких населённых пунктах по-прежнему обходились дровами. Газовые и электрические плиты хотя и были, но пользовались ими очень немногие. В 1940 г. потребление керосина населением составляло 1411,8 тыс. т.

Гадание на нефтяной карте

Энергетическая стратегия особенно хорошо видна при изучении долгосрочных планов. 7 февраля 1941 г. Политбюро приняло постановление «О двадцатилетии Госплана», в котором, в частности, говорилось: «Опубликовать в «Правде» сообщение о том, что Госплан СССР по поручению ЦК ВКП(б) и СНК СССР приступил к составлению генерального хозяйственного плана на 15 лет». Это был третий по счёту долгосрочный план после ГОЭЛРО и отвергнутого руководством страны генерального плана (на 15 лет) конца 1920 - начала 1930-х годов.

Уже к середине 1941 г. в Госплане был подготовлен проект «Тезисов доклада Госплана при СНК СССР Центральному Комитету ВКП(б) и Совету Народных Комиссаров СССР о Генеральном плане развития народного хозяйства СССР на пятнадцать лет (1943-1957 гг.)». Основной установкой этого документа стало стремление «перегнать главные капиталистические страны в производстве на душу населения чугуна, стали, топлива, электроэнергии, машин и других средств производства». В частности, намечалось довести добычу угля до 750 млн т в год, нефти - 175 млн т. Однако война на несколько лет задержала развитие народного хозяйства СССР.

Можно сказать, что предвоенная энергетическая стратегия не учитывала в должной мере общемировых тенденций (быстрый рост удельного веса нефти и газа в топливном балансе и уменьшение доли угля). Капиталовложения было бы разумнее распределять иначе, в частности на создание новых районов нефтедобычи. Проект же 1941 г. отражал прежние стратегические установки. В нём намечалось: «В топливном балансе СССР должен значительно повыситься удельный вес торфа, сланцев и газа. Структура топливных ресурсов СССР будет отличаться от США более низким удельным весом нефти». Отметим, что если общемировое производство газа быстро росло, то наращиванием добычи торфа (кроме СССР) не занимался почти никто.

К 1957 г. предлагалось довести добычу торфа до 140 млн т, в реальности она составила 54,9 млн т и после этого стала снижаться. Один из крупнейших специалистов в области топливно-энергетических проблем Г.Д.Бакулев писал в 1961 г.: «Мы понесли значительные потери на дровах и торфе - весьма трудоёмких и дорогих видах топлива...» Производство угля должно было к 1957 г. достигнуть 750 млн т, то есть его долю в топливном балансе планировалось увеличить, а нефти - сократить. И это несмотря на то, что по геологическим ресурсам «чёрного золота» - 8 млрд т - СССР занимал первое место в мире. Правда, по оценке Госплана, разведанных было гораздо меньше - 480 млн тонн.

В проекте плана задавались следующие ориентиры: «Добыча нефти (без газа) в 1957 г. составит 175 млн т, что в четыре раза превысит уровень 1942 г. Добыча нефти в 1957 г. будет на уровне США на душу населения и составит 56% от уровня США в 1957 г. При этом следует иметь в виду, что в СССР значительно меньше нефтепродуктов будет расходоваться для парка автомобилей и более рационально использоваться нефтяные ресурсы по сравнению с США, где сравнительно большое количество нефти употребляется в качестве топлива».

Если 175 млн т нефти, намеченные на 1957 г., означали четырёхкратный рост по сравнению с 1942 г., значит, в 1942 г. ожидалась добыча 43,75 млн т (почти в полтора раза больше, чем в 1940 г.). Достижение такого показателя было совершенно нереально даже в мирных условиях, однако плановиков это не смущало: ведь по третьему пятилетнему плану, принятому на ХVIII съезде ВКП(б), к 1942 г. производство нефти (вместе с газом) должно было составить 54 млн т.

Примечательно, что два отдела Госплана имели совершенно разные мнения относительно того, сколько должно быть автомобилей в СССР к 1957 г. Согласно варианту отдела автотранспорта и автодорожного хозяйства, намечалось довести численность автомобильного парка до 8-9 млн единиц (в 1940 г. - 1050 тыс.), из них 2-3 млн легковых (в 1940 г. - менее 100 тыс.). А по расчётам отдела машиностроения парк должен был составлять 30 млн автомашин, из них 25 млн - легковых.

В Госплане полагали, что наряду с бензином и дизельным горючим автомобили будут работать «на местных видах топлива (дровах, торфе, угле, брикетированном топливе)». Добыча нефти (без газа) на душу населения в 1940 г. составляла в СССР 158 кг, в США в 1937 г. - 1356 кг. Догнать Америку по данному показателю казалось абсолютно невозможным. Может быть, именно по этой причине очень большие надежды возлагались на альтернативные виды топлива. В проекте Генерального плана ставилась задача: «Обеспечить развитие промышленности жидкого топлива в широких масштабах на базе кузнецких, канских и черемховских углей». Кроме того, намечалось строительство «мощных сланцеперегонных заводов в Эстонской ССР, в центральных и волжских районах, в Казахской ССР и в Сибири». Жидкое горючее из угля должны были производить и на Калыме.

Из 175 млн т, добыча которых ожидалась в 1957 г., Азербайджан, по мысли разработчиков плана, должен был дать 70 млн т (в реальности же в этой республике получили лишь 16 млн т). Предполагалось, что остальные 105 млн т обеспечат другие регионы. Какие именно - разработчикам документа было не совсем понятно. «Имеются большие перспективы роста запасов по Ухтинскому району, а также возможны новые нефтеносные районы в Ленинградской области, центральных районах (Горьковской, Ивановской и др. областях), в Калмыцко-Сальской степи, Западной и Восточной Сибири и Якутской АССР», - говорилось в плане. То есть прогноз выглядит как гадание на кофейной гуще.

Район Ухты, где добычей нефти занимались заключённые, считался особо перспективным. На Урале (к которму была отнесена и Башкирия) в 1957 г. собирались получить 20-22 млн т сырья. В действительности этот показатель окажется значительно превышен.

Процент утилизация попутного нефтяного газа в СССР тогда (как и гораздо позже) был небольшим. Но намечалось оригинальное его использование: «Спирт из отходов нефтяных газов в несколько раз дешевле спирта из картофеля и в 6-9 раз дешевле спирта из зерна». Эту идею не забыли - в 1956 г., на ХХ съезде КПСС, было доложено, что в Сумгаите приступили к производству спирта из нефти. Но большая часть попутного газа все ещё сжигалась.

Намечались существенные сдвиги в размещении нефтепереработки - из Закавказья (где планировалось перерабатывать лишь 24% добываемого в стране сырья) в другие районы СССР (они не уточнялись). Считалось возможным довести мощности по крекированию до 100 млн т.

Предвоенный рывок

Но основной формой реального планирования накануне войны в СССР были все-таки не долгосрочные прогнозы, декларировавшие стратегические установки, а годовые планы, которые позволяли достаточно быстро реагировать на изменение обстановки.

1939 г. оказался особенно «провальным» по добыче нефти - она возросла всего на 73 тыс. т и составила 30259 тыс. т. Фактически отрасль топталась на месте. Конечно, об этом можно было и не сообщать «широкой публике»: ещё 11 сентября 1939 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О прекращении публикации в печати данных о выпуске продукции отдельных отраслей промышленности и перевозках транспорта». В перечень «закрытых данных», разумеется, попадало и производство нефти. Выход постановления был связан, прежде всего, с начавшейся мировой войной, но также помогал скрывать застой в ряде секторов.

Однако руководство искало выход из создавшейся ситуации. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 октября 1939 г. образован Наркомат нефтяной промышленности (до этого с января 1939 г. отрасль входила в Наркомат топливной промышленности). Первым наркомом стал Л.М.Каганович. Н.К.Байбаков вспоминает, как Каганович в ярости крушил телефоны и отдавал под суд тех, кто попадался ему под «горячую руку». «На его совести гибель большого числа руководящих работников», - пишет Байбаков. Но положение дел улучшалось медленно.

3 июля 1940 г. новым наркомом стал И.К.Седин. Сама по себе эта замена мало что могла дать. Но во второй половине 1940 г. в экономике СССР в целом произошли заметные изменения, темп развития ускорился. Были приняты меры, касающиеся нефтяной промышленности.

В октябре 1940 г. вышли два постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР: «О мерах усиления добычи и переработки нефти в Азербайджанской ССР» и «О развитии добычи нефти в Грозном».

Во втором полугодии 1940 г. техническое снабжение отрасли (то есть поставки труб, леса, цемента и прочего) резко улучшилось. Так, наркомат получил за этот период свыше 700 тракторов против 114 за первые шесть месяцев года. Количество бурильных станков увеличилось с 344 единиц на 1 января 1940 г. до 427 на 1января 1941 г. В результате общая проходка эксплуатационным и разведочным бурением возросла с 800 тыс. м в первом полугодии до 1023 тыс. м во втором. Резко возросли объёмы наиболее прогрессивного на тот момент турбинного бурения - до 48 тыс. м в 1940 г. против 20,7 тыс. м годом ранее.

Председатель Госплана Н.А.Вознесенский на ХVIII Всесоюзной конференции ВКП(б) в феврале 1941 г. попытался объяснить ускорение экономического роста: «Улучшение работы промышленности и транспорта во второй половине 1940 г. в значительной мере обязано укреплению трудовой дисциплины и увеличению рабочего времени». Средняя продолжительность рабочей недели действительно увеличилась тогда примерно на 15%. Глава Госплана также сообщил, что среднесуточная добыча нефти и газа в конце 1940 г. поднялась до 97-98 тыс. т против 84-86 тыс. т в конце 1937 г. В то же время он напомнил, что «не устранено ещё отставание нефтяной промышленности от заданий третьей пятилетки». План за 1940 г. был выполнен менее чем на 90%.

Добыча нефти (вместе с газом) в 1939-1940 гг. по районам, тыс. т

Район или комбинат

Добыча в 1939 г.

Добыча в 1940 г.

1940 г. в процентах к 1939г.

«Азнефтекомбинат»

23643,5

24497,6

103,6

«Грознефтекомбинат»

2428,6

2486,9

102,4

«Майкопнефтекомбинат»

2564,6

2333,0

91,0

«Башнефтекомбинат»

1688,8

1472,6

87,2

«Казахстаннефтекомбинат»

790,7

726,3

91,9

«Дальнефтекомбинат»

473,4

505,1

106,7

Волжские районы

263,4

399,1

151,5

Тресты Средней Азии

619,3

797,8

128,8

«Грузнефть»

19,2

41,0

213,5

По отдельным районам СССР добыча нефти в 1940 г. менялась весьма неравномерно - кое-где она даже падала (в том числе - в «Башнефтекомбинате»), зато по Волжским районам («Бугурусланнефть», «Сызраньнефть», «Прикамнефть») увеличилась более чем в полтора раза. Прирост продемонстрировали Баку и Грозный, причём «Грознефтекомбинат» обеспечил положительную динамику после ряда лет падения.

Существенное сокращение производства в Башкирии и Майкопе объяснялось тем, что снижение фонтанной добычи не компенсировалось переводом скважин на компрессорную эксплуатацию. В целом же по стране основной причиной невыполнения плана за 1940 г. был назван недостаточный объём бурения и ввода в эксплуатацию скважин.

На 1941 г. запланировали довести добычу нефти до 34,3 млн т, пробурить 3120 тыс. м скважин, ввести в действие 1938 новых нефтяных скважин и 1590 - из числа бездействующих. Среднесуточное производство «чёрного золота» должно было достичь 93,97 тыс. т. Обратим внимание на то, что если прирост добычи нефти планировался на 11%, то угля - на 16%.

План добычи нефти в 1941 г. по основным предприятиям, тыс. т

Предприятие

Добыча

«Азнефтькомбинат»

23000,0

«Грознефтькомбинат»

2770,0

из них «Дагнефть»

150,0

«Майкопнефтекомбинат»

2770,0

«Башнефтекомбинат»

1847,0

«Главнефтедобыча» Волжских районов

830,0

из них: «Бугурусланнефть»

333,0

«Сызраньнефть»

297,0

«Прикамнефть»

200,0

«Казахнефтекомбинат»

900,0

«крнефтекомбинат»

350,0

«Дальнефтекомбинат»

750,0

«Туркменнефть»

800,0

«Калининнефть»

110,0

«Ворошиловнефть»

120,0

«Грузнефть»

48,0

«Ухтижемлаг»

250,0

Самый большой прирост добычи должен был обеспечить «Ухтижемлаг» НКВД: с 75 до 250 тыс. т. К сожалению, далеко не все документы пока рассекречены, и нам не удалось найти план тех конкретных мероприятий (возможно, не только экономических), которые должны были бы гарантировать такой взлёт производства. На самом деле в 1941 г. в «Ухтижемлаге» было получено 79 тыс. т нефти. Но в любом случае доля сырья, добываемого заключёнными, оставалась относительно небольшой в общесоюзном объёме.

Начавшийся с середины 1940 г. подъём добычи продолжался из месяца в месяц. В январе 1941 г. она возросла по Наркомату нефтяной промышленности на 484,6 тыс. т (20,6%) по сравнению с аналогичным периодом 1940 г.

Среднесуточная добыча предприятиями Наркомнефти в январе - мае 1941 г., т

Месяц

Добыча

Январь

91000

Февраль

93054

Март

94897

Апрель

97017

Май

98020

Если с 1931 по 1939 гг. добыча нефти на грозненских нефтепромыслах сократилась в 3,7 раза (до 2198 тыс. т), то в 1940 г. падение было остановлено, а в 1941 г. наблюдался очень быстрый рост - до 3046 тыс. т. В июле 1941 г. грозненские нефтяники закончили бурение разведочных скважин, считавшихся тогда сверхглубокими - до 2,5 км. Однако темпы увеличения производства сильно тормозились острой нехваткой разведанных и подготовленных к эксплуатации площадей.

Разведочное бурение росло крайне медленно: с 235 тыс. м в 1930 г. до 504 тыс. м в 1940 г. Почти половина этих объёмов была обеспечена «Азнефтью» (241,3 тыс. м), на «Башнефть» (дававшую большую часть сырья Волго-Урала) приходилось лишь 7,7%, на «Куйбышевнефть» - 2,7%.

Нефть искали и там, где очень хотели найти, например вдоль Северного морского пути. За 1939-1944 гг. на разведочные работы на Крайнем Севере, возле Усть-Порта и Нордвика, было израсходовано 76 млн рублей. При бурении скважин в районах Илья и Кожевниково были обнаружены нефтепроявления, однако промышленного притока сырья получено не было. Конечно, совсем хорошо было бы найти нефть в Москве, и в 1940 г. в столице закончили бурение скважины глубиной 1659 м. Но «чёрного золота», к сожалению, не нашли.

Промышленная разведка резко отставала от геологической, особенно плохо были изучены восточные районы, в том числе «Второе Баку». В результате приходилось разрабатывать малодебитные месторождения, что влекло за собой большие удельные затраты.

НКВД было дано задание увеличить объём разведочного бурения с 8,4 тыс. м в 1939 г. до 172 тыс. м в 1941 г. при плане для Наркомнефти 1068 м. Мероприятия, призванные обеспечить такой рост, опять же не расшифровывались.

Нефтепереработка «не успела» к войне

Что касается развития нефтеперерабатывающей отрасли, то в 1940 г. производство нефтепродуктов увеличилось. Тогда были введены в строй две установки по первичной переработке - в Уфе (мощность - 1 млн т в год) и Хабаровске (130 тыс. т), - а также две крекинг-установки в тех же городах (на 900 тыс. и 130 тыс. т соответственно). Однако не сумели выполнить планы по сдаче в эксплуатацию новых объектов в Сызрани, Херсоне, Осипенко (Бердянске) и Орске.

В конце 1939 г. в состав СССР вошли районы Западной Украины, где имелись НПЗ. Так, в Станиславской области находилось пять небольших нефтеперегонных заводов, построенных еще в 1895-1905 гг. Сырьё там перегонялось в устаревших кубовых батареях. В результате получался низкокачественный керосин, не пригодный для использования даже в тракторных двигателях.

С присоединением Прибалтики СССР получил совсем небольшой НПЗ «Дегвиела» в Латвии. В общем, с расширением Советского Союза в 1939-1940 гг. появилось больше потребителей, чем производителей нефтепродуктов.

Производство нефтепродуктов в СССР в 1940 г.

Нефтепродукты

Производство, тыс. т

Производство, % к 1939 г.

Бензин

4296

104,6

Керосин

6065

95,8

Лигроин

1363

97,1

Дизельное топливо

570

126,0

Масло

1468

85,6

Как докладывал на ХVIII Всесоюзной конференции ВКП(б) в феврале 1941 г. Н.А.Вознесенский, капиталовложения в нефтяную промышленность в 1941 г. предполагалось увеличить на 123% по сравнению с 1940 г. (в целом для промышленности данный показатель должен был составить 71%). И хотя в докладе структура инвестиций не расшифровывалась, совершенно ясно, что большую их часть думали направить именно на строительство новых мощностей по нефтепереработке (и в меньшей мере - в нефтяное машиностроение).

1942 г. - это год завершения третьей пятилетки. И именно на этот год наметили пуск в эксплуатацию многих нефтеперерабатывающих мощностей: трёх очередей Орского НПЗ, второй и третьей очереди Уфимского, НПЗ в Комсомольске-на-Амуре, новых установок на Хабаровском, Туапсинском и Краснодарском НПЗ. В конце 1930 - начале 1940-го гг. началось строительство ряда НПЗ в Баку и Грозном, которое также собирались завершить в 1942-1943 гг. Естественно, что война сорвала эти планы.

Во второй и третьей пятилетках доля импорта в общем потреблении в СССР продукции машиностроения резко сократилась - с 30,4% в 1928 г. до 0,9% в 1937 г. Это коснулось и поставок для нефтеперерабатывающих заводов. Ведущее предприятие по производству крекингового оборудования в Подольске снабдили американской техникой ещё в начале 1930-х годов, но оно было ориентировано на термический крекинг, а не на более эффективный каталитический. И в декабре 1940 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, намечавшее сооружение 12 машиностроительных заводов, способных производить сложную технику. Планировалось, что самым крупным из них станет завод тяжёлого крекингового оборудования в Сталинграде, завершение его строительства предполагалось в 1942 г. Времени опять не хватало.

Схожая ситуация сложилась и с другими предприятиями нефтяного машиностроения. В 1939 г. началось сооружение завода буровых инструментов в Куйбышеве, в 1940 г. - арматурно-насосного завода в Уфе, с 1938 г. велась реконструкция завода им. Орджоникидзе в Подольске, с 1940 г. - завода «Металлист» в Свердловске, с 1938 г. - Верхне-Сергинского завода. Данные работы планировалось закончить в 1942 г.

В 1941 г. должны были начать строительство завода турбобуров с редукторным цехом в Сарапуле, завода передвижных станков и эксплуатационного оборудования в Актюбинске, расширение и реконструкция Кунгурского завода нефтяного машиностроения. Велось также сооружение предприятий по выпуску тяжёлого бурового оборудования в Уфе, газомотокомпрессорного в Махачкале, реконструировались старейшие заводы нефтяного машиностроения - «Красный молот» в Грозном и «Имени Шмидта» в Баку. К июню работы на этих объектах завершены не были.

Острейшей проблемой явилось отставание производства высокооктановых авиационных бензинов от мирового уровня и от потребностей военной авиации. Новые технологии в те годы только-только появились в США, где впервые 100-октановый бензин стали производить в 1935 г., а в 1937 г. появился каталитический крекинг-процесс Гудри. В СССР в авиабензин Б-78 для достижения октанового числа 95 добавлялась этиловая жидкость Р-9. К началу войны имелось только два производства Р-9 - на заводе в посёлке Усолье-Сибирское Иркутской области и в одном цехе на предприятии в Дзержинске Горьковской области. На базе последнего 21 августа 1941 г. создали завод № 506 по выпуску раствора тетраэтилсвинца.

Накануне войны потребность в авиационном бензине Б-78 была удовлетворена на 4%. Основным его производителем стал завод им. Сталина в Баку, совсем немного выпускалось в Грозном. Уже после начала войны, 13 июля 1941 г., Государственный Комитет Обороны принял постановление «О расширении существующих заводов и сокращении сроков ввода в действие нового завода по производству жидкости Р-9». Но не хватало даже бензина с октановым числом 78.

Авиабензин с меньшим октановым числом, Б-74, изготавливали заводы имени Андреева, имени Сталина и имени Стуруа в Баку, а также Хабаровский НПЗ; бензин Б-70 - предприятия в Баку, Грозном, Батуми, Краснодаре и Туапсе. Причём 43,4% всего производства авиабензинов (383,8 тыс. т) было сосредоточено на бакинском заводе им. Сталина. В условиях войны это становилось крайне опасным.

Всего в СССР в 1940 г. произвели 889 тыс. т авиабензинов всех марок. Во время войны с Финляндией израсходовали 57,6 тыс. т, но для большой войны такого количества оказалось явно недостаточно. По оценкам, потребность в авиационных бензинах и авиамаслах в начале 1941 г. была удовлетворена менее чем на 50%. Положение было бы еще хуже, если не поставки оборудования из США в 1930-х годах.

В 1940 г. в СССР не ввели в строй ни одной установки по выпуску высокооктанового топлива, хотя экспериментальные работы проводились над процессами термического реформинга (в Баку и Грозном), каталитического крекинга (в Ленинграде), каталитической полимеризации (в Уфе, Саратове и Грозном), паро-фазного окислительного крекинга (на Константиновском заводе в Ярославской области).

С 1938 по 1940 гг. было введено в действие лишь 1,9 млн т мощностей по первичной переработке нефти против 15 млн т запланированных, по крекингу - 3,3 млн т против 10,3 млн т.

Ситуация усугубилась тем, что 2 декабря 1939 г. президент США Ф.Рузвельт объявил «моральное эмбарго», в соответствии с которым, в частности, запрещался вывоз в СССР оборудования, патентов и другой документации по производству высокооктанового бензина.

В 1940 г. для обеспечения выпуска данного топлива началось строительство установок алкилбензина на крекинг-заводах в Грозном, Баку, Херсоне, Осипенко, на НПЗ в Сызрани, Саратове и Уфе. Тогда же приступили к монтажу импортных установок каталитического крекинга системы «Гудри» в Армавире, Орске, Уфе. Планировалось создать «Гудри» отечественного производства в Комсомольске-на-Амуре. Гидрогенизационные установки начали сооружать в Баку, Грозном, Сызрани, Осипенко; диизобутиленовые - в Грозном, Баку, Саратове, Херсоне, Сызрани. Но в начале 1941 г. каталитического крекинга (дающего бензин с октановым числом хотя бы 75-85) в СССР ещё не было - ставилась задача в ближайшее время внедрить этот метод на НПЗ в Комсомольске-на-Амуре, Стерлитамаке, Сызрани, Баку и Грозном. И когда началась война, уже фактически не стало иного пути быстрого создания мощностей по производству высокооктанового бензина, кроме как закупки заводов в США.

После «большой чистки»

В 1937-1939 гг. прошла «большая чистка», и в 1940 г. психологическая атмосфера сохраняла её следы. Приведём два примера.

Сегодня на карте Западной Сибири есть населённый пункт, который называется Муравленко. Это название он получил в честь выдающегося нефтяника, Героя Социалистического Труда Виктора Ивановича Муравленко (1912-1977 гг.). А в 1940 г. старший лейтенант госбезопасности Цикляев и лейтенант госбезопасности Бакулин собрали, как им казалось, убедительный «материал о преступной деятельности Муравленко» и испрашивали разрешения на его арест. В чём же заключалась «преступная деятельность»? Виктор Иванович был директором конторы бурения треста «Сызраньнефть», и из восьми пробуренных этим предприятием скважин на Сызранской площади пять дали нефть, а вот три оказались «сухими» и остались «в заброшенном состоянии». Муравленко, не прислушался к мнению некоторых геологов о том, что ещё одна скважина, № 95, будет без нефти - и она действительно не дала положительных результатов, а ведь на её бурение, по словам чекистов, было израсходовано около 200 тыс. рублей. Бюро Сызранского горкома ВКП(б), однако, не отдало Муравленко в НКВД, а ограничилось снятием с работы.

Второй пример. Видный нефтяник В.С.Мелик-Пашаев через много лет так вспоминал свою первую реакцию на назначение главным геологом «Азнефтекомбината» в 1940 г.: «Я был удручён этим назначением, так как должен был заменить товарища, с которым дружил много лет < ... > Затем я вспомнил печальную участь моих предшественников и был уверен, что не составлю исключения, поэтому решил сразу же отказаться от этого назначения». В условиях существования «партийной дисциплины» отказаться не удалось. Но время «большой чистки» прошло, В.С.Мелик-Пашаев работал в новой должности, а после войны - главным геологом «Азнефтеразведки».

Нефтепродукты для «нового союзника»

Ещё в 1938 г. самым крупным покупателем советских нефтепродуктов была Великобритания, на третьем месте стояла Франция. Однако в конце 1939 г., в связи с советско-финской войной, отношения СССР с этими странами испортились, и в 1940 г. Советский Союз туда нефтепродукты не поставлял. Основным их импортёром стала… Германия, приобретшая в 1940 г. 657,4 тыс. т (75,2% всего советского нефтеэкспорта).

Нефтяная политика имела и внешнеэкономическую составляющую. В 1920 - начале 1930-х годов нефтепродукты были одной из основных статей советского экспорта. Максимальных масштабов их поставки за рубеж достиг в 1932 г. - 5,6 млн т (плюс 0,5 млн т сырой нефти). Затем данный показатель стал снижаться и в 1939 г. упал до 474 тыс. т (из них сырьё составляло лишь 244 т, то есть несколько цистерн). В 1940 г. экспорт нефтепродуктов увеличился до 874 тыс. т (а нефти - вовсе прекратился).

11 февраля 1940 г. между СССР и Германией было подписано Хозяйственное соглашение, по которому Советский Союз взял на себя обязательства поставлять своему новому союзнику сырьё, и прежде всего нефтепродукты, в обмен на промышленные изделия, оборудование, предметы вооружения. Наша страна должна была в течение 12 месяцев отправить в Германию 900 тыс. т нефтепродуктов на сумму 115 млн марок. Но фактические объёмы оказались меньше - 721,8 тыс. т, в том числе 195,6 тыс. бензина, 197,8 тыс. т газойля, 74,7 тыс. т смазочных масел.

10 января 1941 г. было подписано расширенное Хозяйственное соглашение, которое предусматривало увеличение взаимных поставок. Одной из основных статей советского экспорта вновь становились нефтепродукты. С 11 февраля по 21 июня 1941 г. Советский Союз продал Германии 220,5 тыс. тонн нефтепродуктов, в том числе 72,1 тыс. т керосина, 51,6 тыс. т газойля, 69,1 тыс. т мазута, 25,3 тыс. т смазочных масел.

Хотя для Германии эти поставки были очень важны, решающей роли они не играли - она вывозила из Румынии в несколько раз больше нефти. Кроме того, было налажено производство искусственного жидкого топлива.

Советскую нефть получала и Япония. На Сахалине вплоть до марта 1944 г. продолжала работать японская нефтяная концессия, но доля сахалинского сырья в нефтяном балансе Японии также была весьма незначительной.





 Все статьи номера
 Архив журнала

 
Рейтинг@Mail.ru   


© 1998 — 2018, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-51544
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 2 ноября 2012 г.
Все вопросы по функционированию сайта вы можете задать вебмастеру
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются на портале oilru.com, может не совпадать с мнением редакции.
Время генерации страницы: 0,01 сек.
Добро пожаловать на информационно-аналитический портал "Нефть России".
 
Для того, чтобы воспользоваться услугами портала, необходимо авторизоваться или пройти несложную процедуру регистрации. Если вы забыли свой пароль - создайте новый.
 
АВТОРИЗАЦИЯ
 
Введите Ваш логин:

 
Введите Ваш пароль: