№5, МАЙ 2008
БЫЛОЕ

В годы Великой Отечественной войны они смогли решить большое число труднейших задач

Во второй половине 1940 г. темпы развития нефтяной промышленности СССР существенно возросли, высокими они оставались и в первой половине 1941 г. Быстро увеличивалась добыча нефти, строились новые мощности по нефтепереработке, правда, большая их часть должна была войти в строй в 1942 г. Эти планы нарушила война.

На военные рельсы

Несмотря на то что к началу войны общий объём мобилизационных запасов горюче-смазочных материалов Красной Армии составлял 1,2 млн т и был, как считалось, вполне достаточным (98,7% от норматива), в Западном Особом Военном округе он составлял всего 34,9% от норматива, а в Прибалтийском Особом - даже 10,6%. С началом войны выяснилось, что некоторые части вовсе не имеют горючего. Так, из-за его отсутствия горючего 28-я танковая дивизия полковника И.Д.Черняховского из 12-го механизированного корпуса Северо-Западного фронта (в него был преобразован Прибалтийский Особый военный округ) 23 июня вообще не имела топлива для танков. А 30 июня 1941 г. почти все нефтепродукты, хранившиеся на складах Западного фронта, были потеряны вследствие быстрого отступления или окружения частей.

Основным органом, руководившим всеми аспектами жизни страны, ставшей единым военным лагерем, был Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе с И.В.Сталиным, созданный 30 июня 1941 г. совместным решением ЦК ВКП(б), Президиума Верховного Совета и СНК. Под руководством ГКО работали Госплан, наркоматы и ведомства, все хозяйственные организации страны. Через неделю после начала войны был утверждён Мобилизационный народнохозяйственный план на третий квартал 1941 г., который заменил принятый до войны план развития народного хозяйства на этот период. А 4 июля 1941 г. ГКО принял решение о разработке военно-хозяйственного плана.

Перед нефтяниками встал ряд новых задач или резко актуализировались прежние. Отрасль, как и вся промышленность, перестраивалась на военный лад. Основными (если не по объёму, то по значимости) потребителями ГСМ становились вооружённые силы. Машиностроительные заводы, входившие в состав Наркомнефти, переориентировались на производство «спецпродукции» (как тогда говорили), то есть боевой техники. В июне 1941 г. удельный вес военной продукции в общем производстве Наркомата нефтяной промышленности составлял 25%, в июле того же года - 40%.

В частности, мощности Подольского завода им. Орджоникидзе, выпускавшего до войны нефтяное оборудование, были переданы наркоматам танковой и авиационной промышленности. Завод «Борец» стал производить мины и миномёты.

26 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР были введены обязательные сверхурочные работы продолжительностью от одного до трёх часов в день с оплатой в полуторном размере. Очередные и дополнительные отпуска отменялись и вместо них выдавалась денежная компенсация. На многих предприятиях количество выходных дней было сокращено до двух в месяц.

Проводившаяся в 1941 г. мобилизация распространялась и на нефтяную отрасль. К декабрю 1941 г. число её рабочих сократилось на 43% по сравнению с началом года - это более высокий показатель, чем в среднем по промышленности СССР (чуть более 30%).

Ужесточалась производственная дисциплина: за прогул или даже за меньшую провинность могли отдать под суд. Так, 2 января 1942 г. на Ванновском нефтеперегонном заводе в Фергане «рабочие Демченко и Угрюмов... без уважительных причин не вышли на работу, тогда же работница водоочистки Лукинская не выполнила ответственного распоряжения начальника цеха». В тот же день они были отданы под суд. Та же участь постигла и слесаря механического цеха, у которого «неоднократно отмечался сон на вахте». Уголовное наказание для руководителей могло последовать за невыполнение плановых заданий. Вот характерный пример. В январе и первой половине февраля 1942 г. Саратовский завод им. Кирова сорвал выполнение ряда плановых заданий. В несколько раз увеличилось количество аварий, что вызвало простой крекинг-установок. Руководство главка признало основной причиной этого «ослабление трудовой дисциплины», «расхлябанность в работе». В итоге было принято решение отдать под суд главного механика завода и ряд других сотрудников.

А 22 сентября 1942 г. Государственный Комитет Обороны издал постановление № 2327 «О переводе на время войны рабочих, служащих и инженерно-технических работников предприятий нефтяной промышленности на положение мобилизованных». Самовольный уход с работы, а также уклонение от перевода на другое предприятие рассматривались как дезертирство и должны были караться тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет. И трибуналы работали. Так, осенью 1942 г. в Грозном было осуждено 82 нефтяника. Перед судом можно было предстать и за плохую работу, например за «передержку под погрузкой подаваемых вагонов» (для эвакуации грузов) работники Грознефтекомбината 29 октября 1942 г. были привлечены к уголовной ответственности.

Кроме того, в июне 1941 г. в СССР повсеместно ввели карточную систему. 18 октября 1942 г. принято постановление СНК СССР № 1709 «О порядке снабжения продовольственными и промышленными товарами рабочих промышленных предприятий», согласно которому нарушители трудовой дисциплины и лодыри должны были получать меньше хлеба.

Но в тылу, как и на фронте, угроза наказания отнюдь не являлась главным регулятором поведения, основой трудовой мотивации. На наш взгляд, гораздо важнее были трудовой энтузиазм и патриотизм. В документах они подчас выражались казёнными формулировками, но в их существовании сомневаться не приходится.

Горючее для Победы

Уже в самые первые дни войны в зоне боевых действий оказались нефтепромыслы и НПЗ на территории Западной Украины. Эвакуировать заводы было невозможно, да и не имело никакого смысла - они сильно устарели. Однако на территории Украины находились построенные незадолго до войны довольно крупные крекинг-заводы - Одесский, Херсонский и Осипенковский (Бердянский). В третьем квартале 1941 г. их демонтировали и вывезли вместе с персоналом.

Летом 1941 г. началась эвакуация предприятий отрасли с Кавказа. Они должны были в кратчайшие сроки возобновить работу на новом месте. На базе вывезенного оборудования построили НПЗ в Сызрани, Краснокамске, Перми, Красноводске, на станции Винновская в Узбекской ССР, расширили Орский и Ишимбаевский нефтезаводы. Эвакуировались машиностроительные производства, научные и учебные заведения. Осенью 1941 г. Московский нефтяной институт им. Губкина был перебазирован в Уфу. Количество студентов во всех нефтяных вузах страны к 21 января 1942 г. сократилось на 30%.

Нефтяники перестали получать нужные им материалы и оборудование. Так, поставки труб, составлявшие в 1940 г. 301 тыс. т, в 1942 г. упали до 6,95 тыс. т, то есть в 43,3 раза.

К 1 ноября 1941 г. в результате оккупации из 32845 тыс. т производственных мощностей по переработке нефти, имевшихся на 1 января 1941 г., было потеряно 9372 тыс. т. Возникли затруднения с транспортировкой сырья. В результате в конце 1941 г. на фронте часто не хватало горючего. К началу контрнаступления под Москвой войска Западного фронта имели топлива на 5-6 заправок.

Но, несмотря на все трудности, нефтяники справлялись с поставленными перед ними сложными задачами. Например, для артиллерийского и стрелкового оружия производились низкозамерзающие спецсмазки. Особенно качественными они получались из эмбенских нефтей. Немецкая же техника часто отказывала в сорокаградусные морозы зимы 1941 г.

Советская армия снабжалась бензином, использование которого было возможно при температуре до -45...-55^?С. Основное же количество немецкого горючего теряло эту способность уже при -10...-15^?С. Академик С.С.Намёткин (в годы войны - председатель Комиссии по моторному топливу и смазочным маслам Академии Наук СССР) писал о положении дел в конце 1941 г.: «В условиях рано наступивших зимних холодов вся техника германской армии стала, так как в бензиновых баках машин в одно морозное утро вместо жидкого топлива оказалась каша - смесь мельчайших кристаллов выпавшего бензола с жидкой, трудно застывающей частью моторного топлива».

Большое значение имело производство дизельного топлива для танков. 18 июля 1942 г. И.В.Сталин писал Ф.Д.Рузвельту: «...считаю долгом предупредить, что, как утверждают наши специалисты на фронте, американские танки очень легко горят от патронов противотанковых ружей, попадающих сзади или сбоку. Происходит это, оттого что высокосортный бензин, употребляемый американскими танками, образует в танке большой слой бензиновых паров, создающих благоприятные условия для загорания. Немецкие танки работают тоже на бензине, но бензин у них низкосортный, не дающий большого количества паров, ввиду чего они гораздо меньше подвержены загоранию. Наиболее подходящим мотором для танков наши специалисты считают дизель».

Острая проблема сложилась с авиационным топливом - советские заводы производили его с октановыми числами 78, 74 и 70. Но для двигателей, установленных на наших истребителях, требовалось горючее с октановым числом 95. Чтобы его получить, на 1 кг авиабензина Б-78 добавлялось 4 миллилитра жидкости Р-9, содержащей тетраэтилсвинец.

Накануне войны в США стали производить для авиации 100-октановый бензин, который давал повышение мощности на единицу горючего на 50% по сравнению с 73-октановым и на 20% по сравнению с 87-октановым. Его применение позволяло на треть уменьшить пробег самолёта до отрыва от земли, на 40% ускорить подъём на 1 милю высоты, на 20-30% повысить бомбовую нагрузку. Такого горючего у нас не было. В декабре 1941 г. учёные из Академии Наук полагали, что было бы целесообразно закупить в США ряд заводов по выпуску авиационного бензина новейшими методами. Начались переговоры с американскими фирмами, которые закончились соглашением о поставке в СССР четырёх НПЗ. Но первый из них дал продукцию уже после войны.

Целенаправленно менялась структура производства нефтепродуктов. Уже в начале 1942 г. из довоенного ассортимента, включавшего 72 вида смазочных масел и смазок, было решено оставить 35 наименований. В 1942 г. общее производство нефтепродуктов существенно упало. Однако в минимальной степени сократился выпуск авиационного бензина, а в максимальной (по сравнению с 1940 г.) - керосина и дизельного топлива.

За 1943 г. Красная Армия израсходовала 3261,1 тыс. т ГСМ - на 22,5% больше, чем в 1942 г. В ходе летнего наступления она получила 125,9 тыс. т высокооктанового авиабензина (в 2,5 раза больше, чем в ходе Сталинградской операции), 317,3 тыс. т автобензина и 44 тыс. т дизтоплива (в два раза больше, чем под Сталинградом).

В целом за всё время войны подавляющую часть нефтепродуктов вооружённые силы получали от советских НПЗ (исключением можно считать высокооктановый авиабензин). Причём, как говорилось в документе «Из итогов работы тыла в период Великой Отечественной войны», составленном 26 июня 1946 г., «обеспечение Красной Армии дизельным топливом, керосином и лигроином не лимитировалось».

Индекс производства основных нефтепродуктов в СССР в 1941-1942 гг. (1940 г. = 100).

Наступление на «геологическом фронте»

В связи с немецким наступлением летом - осенью 1942 г. проходила «вторая эвакуация» с Кавказа. Готовились к худшему. Добыча в 1942 г. составила 21,9 млн т - на 11 млн т меньше, чем годом ранее. Если в первом полугодии 1941 г. предприятиями Наркомнефти было пробурено 1183,5 тыс. м скважин, то в первом полугодии 1942 г. - 314,5 тыс. м, в 3,8 раза меньше. Особенно резко бурение сократилось на Азнефтекомбинате, в 6,9 раза. Данный процесс продолжился и во втором полугодии. В целом за 1942 г. объём буровых работ в стране снизился в 3,7 раза, а в октябре на Азнефтекомбинате в связи с немецким наступлением они были практически полностью прекращены. Более тысячи бакинских скважин законсервировали. В итоге, если в 1941 г. в Азербайджане было добыто 23,5 млн т нефти, то в 1942 г. - всего 15,7 млн т. Производство «чёрного золота» в восточных районах (кроме Азербайджана, Северного Кавказа и Украины), достигавшее в 1941 г. 4,3 млн т, в 1942 г. уменьшилось до 4,2 млн т.

Волго-уральская нефть была относительно дешёвой, но запасы открытых месторождений оставались скромными. Поэтому в восточных регионах пришлось максимально активизировать геологоразведку. В 1942 г. на Башнефтекомбанате объёмы разведочного бурения были самыми большими среди всех нефтекомбинатов СССР (43,3 тыс. м) и превышали масштабы эксплуатационного бурения (38,7 тыс. м). Впрочем, рост доли разведочного бурения по сравнению с эксплуатационным характерен и для нефтяной отрасли СССР в целом. Но результаты нельзя получить сразу - вначале нужно открыть новые крупные месторождения (что произошло позже). Тем временем падение добычи в Башкирии продолжилось и в 1943 г.

Вообще, в 1943 г. объёмы производства нефти оказались самыми низкими за весь период войны. По сравнению с 1942 г. они сократились на 4 млн и составили 17943 тыс. т. Это вполне понятно: в начале 1943 г. добыча не велась на промыслах Краснодарского края (они находились на оккупированной территории) и была минимальной в районе Грозного, расположенного в прифронтовой полосе (если в 1941 г. там получили 3,2 млн т, то в 1943 г. - всего 803 тыс. т).

В 1943 г. удельный вес Азербайджана в общесоюзной добыче нефти составлял 70,7% (в 1940 г. - 71,5%), а Северного Кавказа - 4,6% (14,9%). Более благоприятная ситуация наблюдалась в Волго-Уральском регионе. В 1943 г. капиталовложения в нефтяную промышленность «Второго Баку» составляли 55,8% от общесоюзных.

Наконец-то увенчался успехом поиск «чёрного золота» в Татарии. 25 июля 1943 г. на Шугуровской скважине № 1 обнаружили сырьё в среднем карбоне, на глубине 600-650 м. В сентябре 1943 г. под Ишимбаем (в Башкирии), около деревни Кинзебулатово, разведочная скважина дала мощный фонтан нефти с суточным дебитом в 200 т. Это было четвёртое нефтяное месторождение Башкирии.

Углеводороды искали и в Западной Сибири. Ещё 12 июня 1942 г. начальник Главнефтеразведки Г.Е.Дикенштейн подписал приказ «О форсировании разведочных работ на нефть в Западной Сибири». В 1943 г. на территории Тазовского и Пуровского районов работала первая геологическая экспедиция Главного управления Северного морского пути под руководством М.Ф.Данилова. На основании полученных данных начальник геологической партии Тазовской экспедиции В.Н.Сакс сделал вывод о нефтеносности изучаемого региона. Он предлагал: «Наиболее целесообразно дальнейшие нефтепоисковые работы на севере Западно-Сибирской низменности направить в пределы намечающихся впадин - Приенисейской, включая бассейны Массо и Таза, и Нижнеобской, возможно, захватывающей и бассейн Надыма». Именно в этой зоне позднее были открыты газовые гиганты.

Возрождение на руинах

Уже в 1943 г. отрасль стала получать значительно больше материальных и людских ресурсов. К выпуску нефтяного оборудования подключались военные заводы, принято решение о демобилизации специалистов-нефтяников и возвращении их на прежние рабочие места. Стали создаваться новые нефтяные техникумы, причём не только на базе эвакуированных. Продолжались научные исследования. Был учреждён ВНИИнефть. В результате принятых мер во втором полугодии 1943 г. добыча возросла на 3,8% по сравнению с первым полугодием.

В отрасль внедрялись (и довольно быстро) технические новшества. Так, 22 сентября 1942 г. было принято постановление ГКО о переводе бурения на Молотовнефтекомбинате к началу 1943 г. на турбинный способ. Вскоре освоили и кустовое бурение наклонных скважин. Не прекращались научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Стал применяться крупноблочный монтаж буровых вышек, проводились исследования по фильтрации углеводородов в пористой среде, для увеличения добычи в нефтяные пласты стали нагнетать воду, забои скважин начали обрабатывать соляной кислотой, использовалось торпедирование скважин. В течение всех лет войны продолжали работать нефтяные вузы, причём в Московском нефтяном институте уже с сентября 1942 г. (то есть с нового учебного года) перешли от сокращённого срока обучения к прежнему, довоенному.

Правительство высоко оценило успехи нефтяников. 24 января 1944 г. шестерым работникам «за выдающиеся заслуги в деле увеличения добычи нефти, выработки нефтепродуктов, разведки новых нефтяных месторождений и бурении нефтяных скважин» было присвоено звание Героя Социалистического труда. Такая награда получена представителями отрасли впервые.

В 1944 г. добыча «чёрного золота» составила 18,2 млн т, лишь на 0,3 млн т превысив уровень предыдущего года. А в основном районе нефтедобычи - Бакинском - извлекли из недр почти на 1 млн т сырья меньше, чем в 1943 г. (11,8 млн против 12,7 млн). Такое положение дел обусловлено тем, что значительную часть нефтяников и оборудования эвакуировали, геологоразведка в 1942-1943 гг. велась крайне слабо, эксплуатационные и разведочные скважины бурились в минимальных масштабах. Буровые бригады и техника возвращались в Азербайджан из других районов, и в результате в начале 1945 г. на Апшероне было уже достаточно много буровых станков - во всяком случае больше, чем на других нефтекомбинатах. Как и прежде Азербайджан с 1945 г. стал занимать первое место по эксплуатационному бурению, причём с большим отрывом от других регионов. Но если в 1940 г. в СССР на него приходилось 50,5% от общего объёма данных работ, то в 1945 г. - лишь 28,5%.

На Северном Кавказе после катастрофического падения добычи сырья в 1942-1943 гг., связанного с ведением военных действий и временной потерей части территорий, в 1944 г. добыча возросла (и довольно существенно). Доля данного региона в общесоюзном производстве нефти, составлявшая в 1943 г. всего 4,6%, к 1944 г. увеличилась до 8,2%, а к 1945 г. - до 9,9%.

На Северном Кавказе нефтяники работали в очень тяжёлых условиях: лучшее оборудование эвакуировали, часть производственных и непроизводственных фондов оказалась разрушена в ходе бомбардировок, артобстрелов и умышленного уничтожения. Например, рабочим треста «Малгобекнефть» приходилось размещаться в землянках и палатках.

Изменился состав работников. В производство гораздо больше, чем прежде, вовлекались женщины. На 1 января 1945 г. из 138 тыс. человек, трудившихся в Наркомнефти, 64,5 тыс. составляли именно они. Широко использовался труд «спецконтингента», то есть заключённых. С 1945 г. на предприятиях отрасли стали работать военнопленные.

Нефтедобывающая промышленность в восточных районах развивалась быстрее, чем на Кавказе. Их доля в общесоюзной добыче, составлявшая в 1943 г. 23,8%, в 1944 г. поднялась до 25,5%, а в 1945 г. - до 28,3%. Именно благодаря этим регионам в последний год войны был обеспечен общесоюзный прирост производства сырья, составивший более 1 млн т.

Геологоразведка в Поволжье, не дававшая значительных результатов в 1941-1943 гг., в 1944 г. наконец-то привела к большим открытиям. Первая девонская нефть была обнаружена 8 июня 1944 г. в районе Яблоневого Оврага Куйбышевской области. Следующее открытие сделали в том же 1944 г. в Башкирии.

С 1942 по 1945 гг. скорость прохождения скважин на один станок в месяц в среднем увеличилась в разведочном бурении на 28%, а в эксплуатационном - на 38%. Стали применяться новые технологии транспортировки нефтепродуктов на фронт. В конце октября 1944 г. из района Плоешти к действующей армии построили сборно-разборный трубопровод протяжённостью 225 км, всего по нему было подано 610 тыс. т горючего.

Именно во время войны произошли те сдвиги в нефтедобыче, которых никак не удавалось добиться в 1930-е годы. Существенно изменилось соотношение между разведочным и эксплуатационным бурением (в пользу первого), причём эта тенденция сохранилась и в последующие годы. Активно велись научные исследования и подготовка кадров. Несмотря на войну, уже с 1943 г. долгосрочные стратегические интересы развития отрасли находились в центре внимания советского руководства.

Пара слов и цифр о подписке: