Здравствуйте, !
Сегодня 25 августа 2019 года, воскресенье , 09:55:49 мск
Общество друзей милосердия
Опечатка?Выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter
 
Контакты Телефон редакции:
+7(495)640-9617

E-mail: welcome@oilru.com
 
Сегодня сервер OilRu.com - это более 1276,86 Мб информации:

  • 539736 новостей
  • 5112 статей в 168 выпусках журнала НЕФТЬ РОССИИ
  • 1143 статей в 53 выпусках журнала OIL of RUSSIA
  • 1346 статей в 45 выпусках журнала СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Ресурсы
 
Rambler's Top100
Я принимаю Яндекс.Деньги

Новости oilru.com


 
Политика

Почему не идет интеграция Евразийского союза с Китаем

Размер шрифта: 1 2 3 4    

«Нефть России», 30.06.16, Москва, 11:35    Российскую нефть Китай может купить и без соглашений о зоне свободной торговли, а транспортные коридоры в Европу необязательно должны проходить через Россию
 
Владимир Путин завершил свой очередной визит в Китай, от которого, как могло показаться, следовало ждать прорывных решений, ведь на Санкт-Петербургском форуме президент заявил, что «уже в июне с нашими китай­с­кими коллегами мы планируем дать официальный старт переговорам о со­здании всеобъемлющего торгово-экономического парт­нерства в Евразии с участием государств Евразийского экономического союза и Китая». Тогда же было отмечено, что «недавно в Астане с моими коллегами из Евразийского экономического сою­за, куда входит пять стран, сейчас [мы] все высказались за развитие сотрудничества с Китаем в рамках идеи председателя Си Цзиньпина по развитию экономического пояса Шелкового пути». Однако визит принес только весьма лаконичную новость о подписании заявления о начале переговорного процесса по разработке соглашения о торгово-эко­номическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. Почему развитие интеграции в восточном направлении идет так медленно?
 
На мой взгляд, тому есть несколько причин, которые связаны прежде все­го со спецификой российского и китайского интеграционных проектов.
 
Непредсказуемый союз
 
Евразийский экономический союз имеет несколько очевидных для любо­го наблюдателя изъянов.
 
Во-первых, это альянс экономик несопоставимого масштаба. На Россию и Казахстан приходится, по разным методикам подсчета, от 95,1 до 95,6% суммарного ВВП Союза. И с Россией, и с Казахстаном у КНР налажены прочные экономические связи. Какой смысл их «дублировать»? Кроме того, главны­м экспортным товаром обоих лидеров ЕАЭС выступают нефть и нефтепродук­ты (67% российско­го и 53% казахстанского экспорта в Китай), а торговля энергоносителями вообще не регулируется нормами ЕАЭС. Поэтому самым очевидным выс­тупает вопрос о значимости Евразийского экономи­ческого союза как самос­тоятельного субъ­екта и, соответственно, о необходи­мости выстраивать с ним особые отношения, ведь по отдельности с его основными участниками они и так давно налажены.
 
Во-вторых, как организация Евразийский союз выглядит недостаточно влиятельной, а роль в нем России — гипертрофированной и не вполне предсказуемой. В отличие от остальных участников Россия находится под международными санкциями, но, что важнее, сама вводит (порой неожиданно и жестко) разного рода ограничительные меры, ударяющие и по странам ЕАЭС (запреты на реэкспорт, ограничение транзита, пре­пятствование торговым отношениям участников Союза с третьими страна­ми). Известно, что Украина вынуждена из-за позиции Москвы пользоваться организованным с китайским участием каспийско-кавказским коридором для доставки грузов в Казахстан, так что партнерство между члена­ми Союза выглядит не всегда убедительным.
 
В-третьих, Евразийский союз, очевидно, имеет значительную политичес­кую составляющую, не выходя за пределы бывшего СССР и воспринимаясь как некая реинкарнация Советского Союза. Насколько можно судить по его первым годам, он не имеет шансов серьезно расшириться дальше, и инте­рес Китая к нему поэтому естественным образом невелик. Кроме того, стоит откровенно отметить, что Евразийский союз — это сообщество «сжимающихся» экономик. Если в 2011 году его суммарный ВВП по рыночному валютному курсу составлял $2,35 трлн, то в 2015-м — всего $1,55 трлн. Правительства в странах ЕАЭС не имеют стратегий борьбы с кризисом. Их валюты обесцени­ваются, внутренний спрос падает. Торговля КНР с Россией и Казахс­таном в 2015 году сократилась на 33,7% по сравнению с 2013 годом. В Союзе нет долж­ного ди­намизма и не предвидится в условиях нисходящего тренда на глобаль­ном рынке сырья, а для китайской стороны это крайне значимо.
 
В-четвертых, Китай сформировался как современная экономика на отк­р­ы­тости мировым рынкам и на хозяйственной кооперации с Западом. Россия, организуя свой интеграционный проект, действует преимущественно ситуа­тив­но и поворачивается к Азии прежде всего потому, что отворачивается от Ев­ропы. Она втягивается в континентальные пространства Средней Азии по канонам геополитики конца XIX века, когда Российская империя и завоева­ла впервые эти земли, переоценивавшей роль heartland’a, в то время как Китай ориентируется на океанскую торговлю, слабо развитую в России (перевалка всех типов грузов во всех российских портах меньше, чем в одном порту Шанхая). И поэтому при всей «нужной» риторике китайцы считают российский про­ект интеграции во многом тупиковым.
 
Все это, говоря откровенно, делает углубление и особенно формализацию сотрудничества между Китаем и ЕАЭС далеко не приоритетной для Пекина задачей. Однако есть и другая совокупность факторов.
 
Путь в Европу
 
Китай со своей стороны имеет и реализует свои интеграционные про­екты, и они слишком сильно отличаются от российских.
 
Во-первых, основным направлением, в котором смотрит Китай, является юг, а не северо-запад. На протяжении всех 2000-х годов Пекин стремился со­здать свою зону свободной торговли, и таковая вступила в силу с 1 января 2010 года со всеми странами АСЕАН (сегодня ВВП ее стран-участниц по рыночному валютному курсу составляет $13,3 трлн, а без Китая — $2,4 трлн). В рамках этой зоны тарифы на поставку продукции почти 8 тыс. товарных групп (90% оборота) обнулены, а средние пошлины по остальным позициям составляют 0,4%. Может быть, об этом не говорят слишком открыто, но мифический договор «о торгово-эко­номическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР» вряд ли сможет включать в себя пункт о зоне свободной торговли — просто потому, что Китаю придется согласовывать его со своими партнерами или ухудшать условия торговли с ними, а это Пекину нужно сейчас меньше всего (напомню: российскую и ка­захстанскую нефть можно купить и так, а на го­сударства ЕАЭС приходит­ся всего 2,4% китайского экспорта).
 
Во-вторых, в отличие от российских интеграционных проектов китайс­кие подчинены экономической логике и прежде всего продвиже­нию местных товаров на мировые рынки, в частности в Европу. Поэтому если ЕАЭС слу­жит в основном «азиатизации» России, то его конкурент — проект «Шелковых путей», состоящий из Морского шелкового пути XXI века [21st-century Maritime Silk Road], и Экономического пояса Шел­кового пу­ти [Silk Road Eco­nomic Belt] — европеизации Китая. Именно поэтому основное внимание Китая будет обращено на Казахстан, Туркмению, Иран и Закавказье, через которые пройдут наи­более выгодные пути в Европу, а не на Россию, где китайцам уже восемь лет показывают красивые презентации проекта скоростной трассы Москва — Оренбург. Более того, если Россия не нормализует отноше­ний с Западом, она и сформированные ею интеграционные объединения будут намного менее привлекательны для Китая. В отличие от Москвы Пе­кин видит в ЕАЭС не альтернативу Европе, а самый прямой путь в нее (это пока у нас, к сожалению, склонны упускать из виду).
 
В-третьих, Китай опять-таки в отличие от России в своих планах «при­вязывания» к себе союзников опирается не на политические моменты, а на гигантский инвестиционный потенциал Фонда Шелкового пути и Азиатско­го банка инфраструктурных инвестиций; поэтому он привлекает партнеров не совещаниями и саммит­ами, а дорогами, тоннелями, портами и электростанциями, и поэтому Китай все чаще вытесняет Россию из той же Средней Азии со своими инвестициями. Сегодня КНР уже выступает крупнейшим инвестором в Казахстан, Киргизию и Таджикистан, а скорость закрепления китайских компаний на территории этих стран порой порождает там народные волнения. Все это, на мой взгляд, показывает, что проект Экономического пояса Шел­кового пу­ти никак не станет «дополнением» ЕАЭС, а может оказаться скорее его прямым, и более удачливым конкурентом.
 
Плохие партнеры
 
Сомнительность расширения российского интеграционного проекта на Китай обусловлена кроме всего прочего ситуацией и в самой России. Летом 2014 года в Москве всерьез считали, что Китай легко заменит нам западных инвесторов и кредиторов после введения санкций. Этого не произошло: даже только что подписанные соглашения по строительству скоростной железной дороги Москва — Казань предполагают правительственные гарантии с российской стороны. Пекин не хочет рисковать: для китайцев важен результат, а не процесс. Они хотят посмотреть, когда будет введен в строй газопровод «Сила Сибири», и только после этого, может быть, задуматься о новом. Они будут торговаться по це­нам газа и нефти, используя в своих интересах российские трудности. Они будут договариваться об особых льготах на ведение бизнеса в России, ни в коем случае не открывая пропорционально собственного рынка. Положение Китая сейчас очень выгодно: Россия считает его своим союзником номер один, тогда как Россия для Китая, если отбросить тосты и поздравления, один из парт­неров, и далеко не самый значимый.
 
Позиции России и Китая сегодня различны практически во всем. Россия — петрогосударство с устаревшей структурой экономики. Китай — крупнейший в мире производитель промышленной продукции. Россия — континенталь­ная страна, связанная с миром только нефте- и газопроводами, с устаревшей инфраструктурой. Китай — морская держава с расширяющейся географией внешних связей и одной из самых передовых инфраструктур. Россия — госу­дарство, политический интеграционный проект которого ведет в тупик пустынь и гор. Ки­тай — страна, укрепляющая свое влияние в ключевых точках мира и предпочитающая экономическое вовлечение политическим соглаше­ниям. Наши страны слишком различны, чтобы интегрироваться. Я бы даже сказал, что они слишком разные, чтобы долго оставаться партнерами. Но это покажет только будущее.
 
Владислав Иноземцев,
директор Центра исследований постиндустриального общества
Подробнее читайте на http://www.oilru.com/news/522393/

Газ потечет по старому ценнику: Рост транспортного тарифа увяз в согласованияхРоссийский «Мир»: Как банки внедряют отечественную пластиковую карту
Просмотров: 526
    подписаться на новости
    распечатать
    добавить в «Избранное»
Код для вставки в блог или на сайт 0

Ссылки по теме


 
Анонсы
Реплика: Великая миссия «Фейсбука»
Выставки:
Новости
Июнь 2016
пн вт ср чт пт сб вс
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30

 

 Все новости за сегодня
 Архив новостей

 Поиск:
  

 

 
Рейтинг@Mail.ru   


© 1998 — 2019, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-51544
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 2 ноября 2012 г.
Все вопросы по функционированию сайта вы можете задать вебмастеру
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются на портале oilru.com, может не совпадать с мнением редакции.
Время генерации страницы: 0 сек.

Почему не идет интеграция Евразийского союза с Китаем

«Нефть России», 30.06.16, Москва, 11:35   Российскую нефть Китай может купить и без соглашений о зоне свободной торговли, а транспортные коридоры в Европу необязательно должны проходить через Россию
 
Владимир Путин завершил свой очередной визит в Китай, от которого, как могло показаться, следовало ждать прорывных решений, ведь на Санкт-Петербургском форуме президент заявил, что «уже в июне с нашими китай­с­кими коллегами мы планируем дать официальный старт переговорам о со­здании всеобъемлющего торгово-экономического парт­нерства в Евразии с участием государств Евразийского экономического союза и Китая». Тогда же было отмечено, что «недавно в Астане с моими коллегами из Евразийского экономического сою­за, куда входит пять стран, сейчас [мы] все высказались за развитие сотрудничества с Китаем в рамках идеи председателя Си Цзиньпина по развитию экономического пояса Шелкового пути». Однако визит принес только весьма лаконичную новость о подписании заявления о начале переговорного процесса по разработке соглашения о торгово-эко­номическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. Почему развитие интеграции в восточном направлении идет так медленно?
 
На мой взгляд, тому есть несколько причин, которые связаны прежде все­го со спецификой российского и китайского интеграционных проектов.
 
Непредсказуемый союз
 
Евразийский экономический союз имеет несколько очевидных для любо­го наблюдателя изъянов.
 
Во-первых, это альянс экономик несопоставимого масштаба. На Россию и Казахстан приходится, по разным методикам подсчета, от 95,1 до 95,6% суммарного ВВП Союза. И с Россией, и с Казахстаном у КНР налажены прочные экономические связи. Какой смысл их «дублировать»? Кроме того, главны­м экспортным товаром обоих лидеров ЕАЭС выступают нефть и нефтепродук­ты (67% российско­го и 53% казахстанского экспорта в Китай), а торговля энергоносителями вообще не регулируется нормами ЕАЭС. Поэтому самым очевидным выс­тупает вопрос о значимости Евразийского экономи­ческого союза как самос­тоятельного субъ­екта и, соответственно, о необходи­мости выстраивать с ним особые отношения, ведь по отдельности с его основными участниками они и так давно налажены.
 
Во-вторых, как организация Евразийский союз выглядит недостаточно влиятельной, а роль в нем России — гипертрофированной и не вполне предсказуемой. В отличие от остальных участников Россия находится под международными санкциями, но, что важнее, сама вводит (порой неожиданно и жестко) разного рода ограничительные меры, ударяющие и по странам ЕАЭС (запреты на реэкспорт, ограничение транзита, пре­пятствование торговым отношениям участников Союза с третьими страна­ми). Известно, что Украина вынуждена из-за позиции Москвы пользоваться организованным с китайским участием каспийско-кавказским коридором для доставки грузов в Казахстан, так что партнерство между члена­ми Союза выглядит не всегда убедительным.
 
В-третьих, Евразийский союз, очевидно, имеет значительную политичес­кую составляющую, не выходя за пределы бывшего СССР и воспринимаясь как некая реинкарнация Советского Союза. Насколько можно судить по его первым годам, он не имеет шансов серьезно расшириться дальше, и инте­рес Китая к нему поэтому естественным образом невелик. Кроме того, стоит откровенно отметить, что Евразийский союз — это сообщество «сжимающихся» экономик. Если в 2011 году его суммарный ВВП по рыночному валютному курсу составлял $2,35 трлн, то в 2015-м — всего $1,55 трлн. Правительства в странах ЕАЭС не имеют стратегий борьбы с кризисом. Их валюты обесцени­ваются, внутренний спрос падает. Торговля КНР с Россией и Казахс­таном в 2015 году сократилась на 33,7% по сравнению с 2013 годом. В Союзе нет долж­ного ди­намизма и не предвидится в условиях нисходящего тренда на глобаль­ном рынке сырья, а для китайской стороны это крайне значимо.
 
В-четвертых, Китай сформировался как современная экономика на отк­р­ы­тости мировым рынкам и на хозяйственной кооперации с Западом. Россия, организуя свой интеграционный проект, действует преимущественно ситуа­тив­но и поворачивается к Азии прежде всего потому, что отворачивается от Ев­ропы. Она втягивается в континентальные пространства Средней Азии по канонам геополитики конца XIX века, когда Российская империя и завоева­ла впервые эти земли, переоценивавшей роль heartland’a, в то время как Китай ориентируется на океанскую торговлю, слабо развитую в России (перевалка всех типов грузов во всех российских портах меньше, чем в одном порту Шанхая). И поэтому при всей «нужной» риторике китайцы считают российский про­ект интеграции во многом тупиковым.
 
Все это, говоря откровенно, делает углубление и особенно формализацию сотрудничества между Китаем и ЕАЭС далеко не приоритетной для Пекина задачей. Однако есть и другая совокупность факторов.
 
Путь в Европу
 
Китай со своей стороны имеет и реализует свои интеграционные про­екты, и они слишком сильно отличаются от российских.
 
Во-первых, основным направлением, в котором смотрит Китай, является юг, а не северо-запад. На протяжении всех 2000-х годов Пекин стремился со­здать свою зону свободной торговли, и таковая вступила в силу с 1 января 2010 года со всеми странами АСЕАН (сегодня ВВП ее стран-участниц по рыночному валютному курсу составляет $13,3 трлн, а без Китая — $2,4 трлн). В рамках этой зоны тарифы на поставку продукции почти 8 тыс. товарных групп (90% оборота) обнулены, а средние пошлины по остальным позициям составляют 0,4%. Может быть, об этом не говорят слишком открыто, но мифический договор «о торгово-эко­номическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР» вряд ли сможет включать в себя пункт о зоне свободной торговли — просто потому, что Китаю придется согласовывать его со своими партнерами или ухудшать условия торговли с ними, а это Пекину нужно сейчас меньше всего (напомню: российскую и ка­захстанскую нефть можно купить и так, а на го­сударства ЕАЭС приходит­ся всего 2,4% китайского экспорта).
 
Во-вторых, в отличие от российских интеграционных проектов китайс­кие подчинены экономической логике и прежде всего продвиже­нию местных товаров на мировые рынки, в частности в Европу. Поэтому если ЕАЭС слу­жит в основном «азиатизации» России, то его конкурент — проект «Шелковых путей», состоящий из Морского шелкового пути XXI века [21st-century Maritime Silk Road], и Экономического пояса Шел­кового пу­ти [Silk Road Eco­nomic Belt] — европеизации Китая. Именно поэтому основное внимание Китая будет обращено на Казахстан, Туркмению, Иран и Закавказье, через которые пройдут наи­более выгодные пути в Европу, а не на Россию, где китайцам уже восемь лет показывают красивые презентации проекта скоростной трассы Москва — Оренбург. Более того, если Россия не нормализует отноше­ний с Западом, она и сформированные ею интеграционные объединения будут намного менее привлекательны для Китая. В отличие от Москвы Пе­кин видит в ЕАЭС не альтернативу Европе, а самый прямой путь в нее (это пока у нас, к сожалению, склонны упускать из виду).
 
В-третьих, Китай опять-таки в отличие от России в своих планах «при­вязывания» к себе союзников опирается не на политические моменты, а на гигантский инвестиционный потенциал Фонда Шелкового пути и Азиатско­го банка инфраструктурных инвестиций; поэтому он привлекает партнеров не совещаниями и саммит­ами, а дорогами, тоннелями, портами и электростанциями, и поэтому Китай все чаще вытесняет Россию из той же Средней Азии со своими инвестициями. Сегодня КНР уже выступает крупнейшим инвестором в Казахстан, Киргизию и Таджикистан, а скорость закрепления китайских компаний на территории этих стран порой порождает там народные волнения. Все это, на мой взгляд, показывает, что проект Экономического пояса Шел­кового пу­ти никак не станет «дополнением» ЕАЭС, а может оказаться скорее его прямым, и более удачливым конкурентом.
 
Плохие партнеры
 
Сомнительность расширения российского интеграционного проекта на Китай обусловлена кроме всего прочего ситуацией и в самой России. Летом 2014 года в Москве всерьез считали, что Китай легко заменит нам западных инвесторов и кредиторов после введения санкций. Этого не произошло: даже только что подписанные соглашения по строительству скоростной железной дороги Москва — Казань предполагают правительственные гарантии с российской стороны. Пекин не хочет рисковать: для китайцев важен результат, а не процесс. Они хотят посмотреть, когда будет введен в строй газопровод «Сила Сибири», и только после этого, может быть, задуматься о новом. Они будут торговаться по це­нам газа и нефти, используя в своих интересах российские трудности. Они будут договариваться об особых льготах на ведение бизнеса в России, ни в коем случае не открывая пропорционально собственного рынка. Положение Китая сейчас очень выгодно: Россия считает его своим союзником номер один, тогда как Россия для Китая, если отбросить тосты и поздравления, один из парт­неров, и далеко не самый значимый.
 
Позиции России и Китая сегодня различны практически во всем. Россия — петрогосударство с устаревшей структурой экономики. Китай — крупнейший в мире производитель промышленной продукции. Россия — континенталь­ная страна, связанная с миром только нефте- и газопроводами, с устаревшей инфраструктурой. Китай — морская держава с расширяющейся географией внешних связей и одной из самых передовых инфраструктур. Россия — госу­дарство, политический интеграционный проект которого ведет в тупик пустынь и гор. Ки­тай — страна, укрепляющая свое влияние в ключевых точках мира и предпочитающая экономическое вовлечение политическим соглаше­ниям. Наши страны слишком различны, чтобы интегрироваться. Я бы даже сказал, что они слишком разные, чтобы долго оставаться партнерами. Но это покажет только будущее.
 
Владислав Иноземцев,
директор Центра исследований постиндустриального общества

 



© 1998 — 2019, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-33815
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 24 октября 2008 г.
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Июнь 2019
пн вт ср чт пт сб вс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
       
Июль 2019
пн вт ср чт пт сб вс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Август 2019
пн вт ср чт пт сб вс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031