Здравствуйте, !
Сегодня 19 сентября 2019 года, четверг , 09:45:17 мск
Общество друзей милосердия
Опечатка?Выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter
 
Контакты Телефон редакции:
+7(495)640-9617

E-mail: welcome@oilru.com
 
Сегодня сервер OilRu.com - это более 1277,18 Мб информации:

  • 539899 новостей
  • 5112 статей в 168 выпусках журнала НЕФТЬ РОССИИ
  • 1143 статей в 53 выпусках журнала OIL of RUSSIA
  • 1346 статей в 45 выпусках журнала СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Ресурсы
 
Rambler's Top100
Я принимаю Яндекс.Деньги

Новости oilru.com


 
Политика

"Арабская весна": как реформы взорвали старый мир

Размер шрифта: 1 2 3 4    

«Нефть России», 24.02.16, Москва, 10:16    Модернизация, которую пытались провести авторитарные режимы, выявила новые противоречия в обществах арабских стран
 
Пять лет назад на Ближнем Востоке произошли события, получившие название «арабская весна». Их началом принято считать массовые волнения в Тунисе, которые привели к отставке президента Зин эль-Абидина Бен Али в январе 2011 года. Затем восстания, как по цепочке, прошли во многих других арабских странах.
 
В России оценка тех событий эволюционировала, поэтому у отечественных экспертов до сих пор нет единого мнения, когда закончилась "арабская весна", закончилась ли она вообще, и чем была по своей сути.
 
Во время революций в Тунисе и Египте Владимир Путин акцентировал внимание на внутренних причинах восстаний. Прежде всего — на отсутствии социальных лифтов. С момента начала войны в Ливии российские СМИ перенесли фокус на внешние факторы: свержение Каддафи и гражданскую войну в Сирии принято объяснять иностранным вмешательством, а внутриполитические предпосылки — считать всего лишь поводом к интервенции.
 
Сейчас российские эксперты все чаще расценивают "арабскую весну" как совместный масштабный проект «коллективного Запада» и международного джихадизма по дестабилизации Ближнего Востока, уничтожению государственности и превращению региона в территорию управляемого хаоса.
 
При таком подходе, во-первых, расширяются временные рамки событий. Получается, "весна" началась не пять лет назад, а в 2003 году — с разрушения иракской государственности. Во-вторых, четко обозначилась позиция России — поддерживать суверенитет национальных государств по принципу: любая диктатура все-таки лучше, чем хаос.
 
На самом деле, невозможно сравнивать значимость внутри- и внешнеполитических предпосылок "арабской весны", если видеть в ней только свержение правительств. Ее первой частью были попытки лидеров ряда арабских стран провести модернизацию экономики. А началом было бы правильно считать дискуссию, которая началась в арабском обществе на рубеже ХХ-XXI веков.
 
Это был спор, как относиться к принципиально новому явлению — глобализации.
 
Многие арабские экономисты предупреждали, что этот процесс может быть очень болезненным, хотя в то же время он открывает большие возможности для модернизации. Другая точка зрения состояла в том, что глобализация в целом является деструктивной, но к ней надо приспособиться.
 
Светская интеллектуальная элита понимала, что модернизация так или иначе необходима, иначе на многие десятилетия, если не на века возникнет пропасть в уровне развития между ведущими державами и арабским миром. Интеллектуалы-исламисты, естественно, видело в глобализации только зло, но не могли предложить ничего, кроме популистских утопий.
 
Власти Туниса и Египта, — первые жертвы будущих революций, — провели умеренные реформы еще в 1990-е годы, создав условия для дальнейшей модернизации. И если ориентироваться на показатели, которыми обычно оперируют международные финансово-экономические организации, то реформы нулевых годов в обеих странах можно признать очень успешными. Во всяком случае, не было никаких причин подталкивать их извне.
 
В Египте начавшаяся в 2004 году реформа привела к оздоровлению банковской системы, реструктуризации большей части «плохих долгов». Удельный вес частных банков, включая иностранные, в совокупных активах банковской системы к 2006 году вырос до 50%. Годовые темпы прироста ВВП составили порядка 7%. Среднегодовой приток иностранных капиталов за 2004-2008 годы вырос с $4 млрд до $10 млрд. В два раза снизилась ставка подоходного налога, безработица сократилась с 11% до 8,5%. В общей сложности, реформа позволила создать 4,5 млн новых рабочих мест.
 
В Тунисе за 2004-2009 годы доход на душу населения вырос с $2,7 тыс. до $3,9 тыс. На социальные нужды государство направляло 20% ВВП. Доля среднего класса в общей численности населения достигла 60%. При этом, разрыв в потреблении между бедными и богатыми слоями общества был чрезвычайно низок.
 
Башару Асаду пришлось труднее. Его отец экономических реформ не проводил, и новому сирийскому лидеру пришлось преодолевать сопротивление старой партийной гвардии. Тем не менее, по степени успешности экономическая модернизация в Сирии не уступала показателям Египта и Туниса.
 
Была проведена приватизация, принят закон о демонополизации и конкуренции.
 
В стране появился частный банковский сектор, начал работу фондовый рынок, а валюта стала свободно конвертируемой. За период с 2003 по 2006 год прямые иностранные инвестиции в процентах от ВВП выросли более, чем в 3 раза. Более чем вдвое сократились налоги в частном секторе, ВВП ежегодно рос на 5-6%, и эта тенденция продолжалась до 2010 года.
 
Асад, в отличие от Мубарака и Бен Али, попытался провести политическую либерализацию: от демократизации внутри правящей партии, до обещаний ввести многопартийность и выборы на альтернативной основе.
 
В Иордании экономический подъем начался чуть позже. Его сдерживала интифада на соседних палестинских территориях. Тем не менее, в 2005-2008 годах рост ВВП достиг 8% в год. Реформа включала приватизацию, поддержку частного предпринимательства, облегчение условий экспорта, привлечение инвестиций, развитие образования и здравоохранения. Успехам способствовал приток состоятельных эмигрантов из Ирака, а также солидные денежные переводы от граждан, работавших за границей.
 
Чем же был недоволен народ? Все станет ясно, если посмотреть на индекс восприятия коррупции Transparency International. Тунис за время реформ опустился с 39-го места на 73-е (в 2011 году). Египет опустился примерно на тридцать пунктов, Иордания — на двадцать. В Сирии снижение было просто катастрофическим — с 71-го места в 2004 году до 127-го в 2010 году. Применяемый Всемирным Банком критерий «контроля коррупции» в Сирии ухудшился от -0,65 до -1,05 (это очень много).
 
Оказалось, что увеличение экономического пирога не снимает социальных проблем.
 
Коррупция и бюрократия не позволяли среднему классу реализовать себя. В Тунисе особенно страдала образованная молодежь, подавляющая часть которой не могла найти работу соответствующей квалификации. Разумеется, были недовольны и семьи, которые вложили большие деньги в образование детей и теперь не могли получить отдачу. В Египте эта проблема стояла еще острее.
 
В Сирии реформы привели к массовому недовольству: магнаты из правящей религиозно-клановой группы алавитов присвоили львиную долю иностранных инвестиций, а сельское суннитское население осталось ни с чем. Недовольство бедноты парадоксальным образом сомкнулось с сопротивлением консервативной верхушки политическим послаблениям. В итоге, самая многообещающая из всех арабских реформ породила самую кровопролитную войну.
 
Кстати, Муамар Каддафи в Ливии также попытался провести реформы. В 2003 году он объявил о приватизации нефтяной промышленности, провозгласил курс «народного капитализма», открыл доступ в экономику страны иностранным компаниям. Но родоплеменное устройство общества воспрепятствовало модернизации. Часть племен не поддержала Каддафи. Для борьбы с ними ливийский лидер привлек в свою армию иностранных наемников, что вызвало недовольство у многих коренных жителей страны. Кроме того, часть наемников была связана с джихадистами, и эти факторы спровоцировали раскол общества.
 
Везде, за исключением Сирии, реформаторы действовали по принципу: «сначала хлеб, потом демократия».
 
Ставка делалась на политическую волю монарха или диктатора, который должен был своей властью «продавить» реформу. В таком подходе была заложена бомба замедленного действия: часть духовенства, лидеры племен и кланов, некоторые этнические и религиозные группы изначально считали реформу нелегитимной, поскольку ее с ними не согласовывали.
 
Когда попытки экономической модернизации с опорой на диктатуры наткнулись на сопротивление нереформируемых, архаичных, пронизанных коррупцией политических институтов, следующим шагом, логически, стало требование ввести парламентские системы и провести реформы с одобрения всех групп общества. Хотя возникает законный вопрос, что такое парламентаризм применительно к странам, где сохраняется клановая структура, где слово «партия» имеет совсем иной смысл, чем на Западе, а наиболее сильные политические группировки — исламисты, различающиеся лишь степенью радикальности.
 
Пожалуй, наиболее удачливыми в плане реформ оказались монархи: короли Марокко, Саудовской Аравии, главы ОАЭ, Катара, Кувейта. Правда, модернизация там была проведена ровно настолько, чтобы хватило для успокоения начинавшихся волнений. Зато рейтинги Transparency International в этих странах либо не менялись, либо росли.
 
Особый случай представляет собой Йемен — самая бедная из арабских стран. Здесь стабильность нарушили не внутренние факторы, а превращение страны в поле битвы просаудовских, прокатарских и проиранских сил. Сказались и давние противоречия между Севером и Югом, а также превращение страны в перевалочную базу «Аль-Каиды» для поставок оружия в страны Африканского Рога.
 
Но во всех остальных странах восстания стали следствием недовольства народа оборотной стороной модернизации. Интернационализация произошла лишь тогда, когда в ходе беспорядков в борьбу вступили международные террористические группы.
 
Поскольку джихадисты в большой степени являются проводниками интересов Саудовской Аравии, Катара, Турции, а в случае шиитов — Ирана, то восстания быстро перестали быть внутренним делом каждой отдельной страны. Деньги и дипломатические усилия аравийских монархий сформировали соответствующее общественное мнение в мире.
 
Какими же оказались результаты?
 
Везде, где произошло свержение прежних правителей, государственность либо исчезла, либо ослабла. Возросла внутренняя напряженность даже там, где власть не менялась, например, в Иордании, Алжире и той же Саудовской Аравии. Ослабление традиционной государственной власти привело к усилению тех кланов, религиозных и этнических группировок, которые находятся в состоянии конфликта с правительством.
 
Все это, на первый взгляд, доказывает, что глобализация, ставшая причиной реформ, является чем-то чуждым и внешним для арабского мира. Тогда и Россия, и исламисты правы, рассматривая глобализацию как новую форму подчинения «не-Запада» Западу. И хотя восстания в арабских странах никто не инспирировал, они стали косвенным результатом глобализации.
 
Но возможен и иной взгляд на вещи.
 
Глобализация — процесс, свойственный всему миру, так же, как, например, технический прогресс. Просто одни страны готовы к переменам лучше, нежели другие. Возможно, есть государства, которые к нему вообще не готовы из-за неспособности правящих групп к самореформированию. И тогда происходит инверсия: законы глобализации продолжают работать, но в извращенных формах. Вместо легитимных международных структур, берущих у каждого национального государства часть его функций, появляются феномены, типа «Исламского государства» (террористической организации, запрещенной в России). А быстрое взаимное влияние событий, происходящих в разных частях планеты, проявляется — в частности — в общеевропейском кризисе из-за волны беженцев.
 
"Арабская весна" не дала однозначного ответа насчет соотношения в ней самой внешних и внутренних факторов. Но она показала множество сценариев, которые могут реализоваться при наложении глобализации на устаревшие общественные системы. Скорее всего, это был только первый опыт такого рода, и надо быть готовыми к новым вызовам.
 
Григорий Меламедов
Подробнее читайте на http://www.oilru.com/news/503069/

Как планету охватывает эпидемия насилияОт партнерства - к конкуренции: Нынешний градус конфронтации в российско-американских отношениях высок
Просмотров: 461
    подписаться на новости
    распечатать
    добавить в «Избранное»
Код для вставки в блог или на сайт 0

Ссылки по теме


 
Анонсы
Реплика: Великая миссия «Фейсбука»
Выставки:
Новости
Февраль 2016
пн вт ср чт пт сб вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29

 

 Все новости за сегодня
 Архив новостей

 Поиск:
  

 

 
Рейтинг@Mail.ru   


© 1998 — 2019, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-51544
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 2 ноября 2012 г.
Все вопросы по функционированию сайта вы можете задать вебмастеру
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются на портале oilru.com, может не совпадать с мнением редакции.
Время генерации страницы: 0 сек.

"Арабская весна": как реформы взорвали старый мир

«Нефть России», 24.02.16, Москва, 10:16   Модернизация, которую пытались провести авторитарные режимы, выявила новые противоречия в обществах арабских стран
 
Пять лет назад на Ближнем Востоке произошли события, получившие название «арабская весна». Их началом принято считать массовые волнения в Тунисе, которые привели к отставке президента Зин эль-Абидина Бен Али в январе 2011 года. Затем восстания, как по цепочке, прошли во многих других арабских странах.
 
В России оценка тех событий эволюционировала, поэтому у отечественных экспертов до сих пор нет единого мнения, когда закончилась "арабская весна", закончилась ли она вообще, и чем была по своей сути.
 
Во время революций в Тунисе и Египте Владимир Путин акцентировал внимание на внутренних причинах восстаний. Прежде всего — на отсутствии социальных лифтов. С момента начала войны в Ливии российские СМИ перенесли фокус на внешние факторы: свержение Каддафи и гражданскую войну в Сирии принято объяснять иностранным вмешательством, а внутриполитические предпосылки — считать всего лишь поводом к интервенции.
 
Сейчас российские эксперты все чаще расценивают "арабскую весну" как совместный масштабный проект «коллективного Запада» и международного джихадизма по дестабилизации Ближнего Востока, уничтожению государственности и превращению региона в территорию управляемого хаоса.
 
При таком подходе, во-первых, расширяются временные рамки событий. Получается, "весна" началась не пять лет назад, а в 2003 году — с разрушения иракской государственности. Во-вторых, четко обозначилась позиция России — поддерживать суверенитет национальных государств по принципу: любая диктатура все-таки лучше, чем хаос.
 
На самом деле, невозможно сравнивать значимость внутри- и внешнеполитических предпосылок "арабской весны", если видеть в ней только свержение правительств. Ее первой частью были попытки лидеров ряда арабских стран провести модернизацию экономики. А началом было бы правильно считать дискуссию, которая началась в арабском обществе на рубеже ХХ-XXI веков.
 
Это был спор, как относиться к принципиально новому явлению — глобализации.
 
Многие арабские экономисты предупреждали, что этот процесс может быть очень болезненным, хотя в то же время он открывает большие возможности для модернизации. Другая точка зрения состояла в том, что глобализация в целом является деструктивной, но к ней надо приспособиться.
 
Светская интеллектуальная элита понимала, что модернизация так или иначе необходима, иначе на многие десятилетия, если не на века возникнет пропасть в уровне развития между ведущими державами и арабским миром. Интеллектуалы-исламисты, естественно, видело в глобализации только зло, но не могли предложить ничего, кроме популистских утопий.
 
Власти Туниса и Египта, — первые жертвы будущих революций, — провели умеренные реформы еще в 1990-е годы, создав условия для дальнейшей модернизации. И если ориентироваться на показатели, которыми обычно оперируют международные финансово-экономические организации, то реформы нулевых годов в обеих странах можно признать очень успешными. Во всяком случае, не было никаких причин подталкивать их извне.
 
В Египте начавшаяся в 2004 году реформа привела к оздоровлению банковской системы, реструктуризации большей части «плохих долгов». Удельный вес частных банков, включая иностранные, в совокупных активах банковской системы к 2006 году вырос до 50%. Годовые темпы прироста ВВП составили порядка 7%. Среднегодовой приток иностранных капиталов за 2004-2008 годы вырос с $4 млрд до $10 млрд. В два раза снизилась ставка подоходного налога, безработица сократилась с 11% до 8,5%. В общей сложности, реформа позволила создать 4,5 млн новых рабочих мест.
 
В Тунисе за 2004-2009 годы доход на душу населения вырос с $2,7 тыс. до $3,9 тыс. На социальные нужды государство направляло 20% ВВП. Доля среднего класса в общей численности населения достигла 60%. При этом, разрыв в потреблении между бедными и богатыми слоями общества был чрезвычайно низок.
 
Башару Асаду пришлось труднее. Его отец экономических реформ не проводил, и новому сирийскому лидеру пришлось преодолевать сопротивление старой партийной гвардии. Тем не менее, по степени успешности экономическая модернизация в Сирии не уступала показателям Египта и Туниса.
 
Была проведена приватизация, принят закон о демонополизации и конкуренции.
 
В стране появился частный банковский сектор, начал работу фондовый рынок, а валюта стала свободно конвертируемой. За период с 2003 по 2006 год прямые иностранные инвестиции в процентах от ВВП выросли более, чем в 3 раза. Более чем вдвое сократились налоги в частном секторе, ВВП ежегодно рос на 5-6%, и эта тенденция продолжалась до 2010 года.
 
Асад, в отличие от Мубарака и Бен Али, попытался провести политическую либерализацию: от демократизации внутри правящей партии, до обещаний ввести многопартийность и выборы на альтернативной основе.
 
В Иордании экономический подъем начался чуть позже. Его сдерживала интифада на соседних палестинских территориях. Тем не менее, в 2005-2008 годах рост ВВП достиг 8% в год. Реформа включала приватизацию, поддержку частного предпринимательства, облегчение условий экспорта, привлечение инвестиций, развитие образования и здравоохранения. Успехам способствовал приток состоятельных эмигрантов из Ирака, а также солидные денежные переводы от граждан, работавших за границей.
 
Чем же был недоволен народ? Все станет ясно, если посмотреть на индекс восприятия коррупции Transparency International. Тунис за время реформ опустился с 39-го места на 73-е (в 2011 году). Египет опустился примерно на тридцать пунктов, Иордания — на двадцать. В Сирии снижение было просто катастрофическим — с 71-го места в 2004 году до 127-го в 2010 году. Применяемый Всемирным Банком критерий «контроля коррупции» в Сирии ухудшился от -0,65 до -1,05 (это очень много).
 
Оказалось, что увеличение экономического пирога не снимает социальных проблем.
 
Коррупция и бюрократия не позволяли среднему классу реализовать себя. В Тунисе особенно страдала образованная молодежь, подавляющая часть которой не могла найти работу соответствующей квалификации. Разумеется, были недовольны и семьи, которые вложили большие деньги в образование детей и теперь не могли получить отдачу. В Египте эта проблема стояла еще острее.
 
В Сирии реформы привели к массовому недовольству: магнаты из правящей религиозно-клановой группы алавитов присвоили львиную долю иностранных инвестиций, а сельское суннитское население осталось ни с чем. Недовольство бедноты парадоксальным образом сомкнулось с сопротивлением консервативной верхушки политическим послаблениям. В итоге, самая многообещающая из всех арабских реформ породила самую кровопролитную войну.
 
Кстати, Муамар Каддафи в Ливии также попытался провести реформы. В 2003 году он объявил о приватизации нефтяной промышленности, провозгласил курс «народного капитализма», открыл доступ в экономику страны иностранным компаниям. Но родоплеменное устройство общества воспрепятствовало модернизации. Часть племен не поддержала Каддафи. Для борьбы с ними ливийский лидер привлек в свою армию иностранных наемников, что вызвало недовольство у многих коренных жителей страны. Кроме того, часть наемников была связана с джихадистами, и эти факторы спровоцировали раскол общества.
 
Везде, за исключением Сирии, реформаторы действовали по принципу: «сначала хлеб, потом демократия».
 
Ставка делалась на политическую волю монарха или диктатора, который должен был своей властью «продавить» реформу. В таком подходе была заложена бомба замедленного действия: часть духовенства, лидеры племен и кланов, некоторые этнические и религиозные группы изначально считали реформу нелегитимной, поскольку ее с ними не согласовывали.
 
Когда попытки экономической модернизации с опорой на диктатуры наткнулись на сопротивление нереформируемых, архаичных, пронизанных коррупцией политических институтов, следующим шагом, логически, стало требование ввести парламентские системы и провести реформы с одобрения всех групп общества. Хотя возникает законный вопрос, что такое парламентаризм применительно к странам, где сохраняется клановая структура, где слово «партия» имеет совсем иной смысл, чем на Западе, а наиболее сильные политические группировки — исламисты, различающиеся лишь степенью радикальности.
 
Пожалуй, наиболее удачливыми в плане реформ оказались монархи: короли Марокко, Саудовской Аравии, главы ОАЭ, Катара, Кувейта. Правда, модернизация там была проведена ровно настолько, чтобы хватило для успокоения начинавшихся волнений. Зато рейтинги Transparency International в этих странах либо не менялись, либо росли.
 
Особый случай представляет собой Йемен — самая бедная из арабских стран. Здесь стабильность нарушили не внутренние факторы, а превращение страны в поле битвы просаудовских, прокатарских и проиранских сил. Сказались и давние противоречия между Севером и Югом, а также превращение страны в перевалочную базу «Аль-Каиды» для поставок оружия в страны Африканского Рога.
 
Но во всех остальных странах восстания стали следствием недовольства народа оборотной стороной модернизации. Интернационализация произошла лишь тогда, когда в ходе беспорядков в борьбу вступили международные террористические группы.
 
Поскольку джихадисты в большой степени являются проводниками интересов Саудовской Аравии, Катара, Турции, а в случае шиитов — Ирана, то восстания быстро перестали быть внутренним делом каждой отдельной страны. Деньги и дипломатические усилия аравийских монархий сформировали соответствующее общественное мнение в мире.
 
Какими же оказались результаты?
 
Везде, где произошло свержение прежних правителей, государственность либо исчезла, либо ослабла. Возросла внутренняя напряженность даже там, где власть не менялась, например, в Иордании, Алжире и той же Саудовской Аравии. Ослабление традиционной государственной власти привело к усилению тех кланов, религиозных и этнических группировок, которые находятся в состоянии конфликта с правительством.
 
Все это, на первый взгляд, доказывает, что глобализация, ставшая причиной реформ, является чем-то чуждым и внешним для арабского мира. Тогда и Россия, и исламисты правы, рассматривая глобализацию как новую форму подчинения «не-Запада» Западу. И хотя восстания в арабских странах никто не инспирировал, они стали косвенным результатом глобализации.
 
Но возможен и иной взгляд на вещи.
 
Глобализация — процесс, свойственный всему миру, так же, как, например, технический прогресс. Просто одни страны готовы к переменам лучше, нежели другие. Возможно, есть государства, которые к нему вообще не готовы из-за неспособности правящих групп к самореформированию. И тогда происходит инверсия: законы глобализации продолжают работать, но в извращенных формах. Вместо легитимных международных структур, берущих у каждого национального государства часть его функций, появляются феномены, типа «Исламского государства» (террористической организации, запрещенной в России). А быстрое взаимное влияние событий, происходящих в разных частях планеты, проявляется — в частности — в общеевропейском кризисе из-за волны беженцев.
 
"Арабская весна" не дала однозначного ответа насчет соотношения в ней самой внешних и внутренних факторов. Но она показала множество сценариев, которые могут реализоваться при наложении глобализации на устаревшие общественные системы. Скорее всего, это был только первый опыт такого рода, и надо быть готовыми к новым вызовам.
 
Григорий Меламедов

 



© 1998 — 2019, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-33815
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 24 октября 2008 г.
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (http://www.oilru.com/) обязательна.
Июль 2019
пн вт ср чт пт сб вс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Август 2019
пн вт ср чт пт сб вс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Сентябрь 2019
пн вт ср чт пт сб вс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930